– Такси? – спрашивает Марина.
– Нет, – качаю головой. – Давай пройдёмся. Хотя бы немного.
Идём по пустынным улицам, держась за руки. Чувствую странное спокойствие, будто нашёл что-то, чего не хватало.
– Знаешь, – говорю я, – мой отец всегда учил меня, что главное в жизни – создать впечатление успеха. Выглядеть определённым образом, посещать определённые места, общаться с определёнными людьми.
– И что ты думаешь об этом сейчас?
– Что это всё чушь, – усмехаюсь я. – Сегодня я чувствовал себя живее, чем на всех закрытых вечеринках и в VIP-ложах, вместе взятых.
Марина останавливается и целует меня.
– Значит, будем искать новые приключения?
– Определённо, – киваю. – Но сначала я хочу найти эти группы в интернете и скачать их треки. Они реально неплохие.
– Кто бы мог подумать, что Марк станет фанатом инди-рока, – смеётся она.
– Не забегай вперёд, – обнимаю её за плечи. – Я всё ещё предпочитаю качественный саунд. Но иногда... иногда сырость и искренность важнее идеального звучания.
Мы идём дальше, и я думаю о том, что, возможно, это относится не только к музыке, но и к жизни в целом.
Глава 31.
В модном ресторане в центре города тихо играет какая – то очередная попсовая версия джазового стандарта. Вокруг меня все оттенки приглушенной респектабельности. Приглушенный свет, приглушенные голоса, приглушенное чувство вины, которое моя мать будет пытаться вызвать у меня примерно через полчаса.
Мама, разумеется, опаздывает. Каждая встреча начинается одинаково – с её опоздания. Минут на 15–20, не больше, чтобы успеть сделать драматический вход. Я уже заказал себе виски, лед медленно тает, как моя надежда на то, что сегодня всё будет иначе.
Вот она. Легкой походкой, с улыбкой от известного стоматолога. Знакомьтесься, моя мать.
– Марк, дорогой! – она целует воздух возле моей щеки. От неё пахнет Chanel и токсичными отношениями.
– Привет, мам.
Она садится, одёргивает юбку, улыбается мне той улыбкой, которую отточила для каждой нашей встречи: слишком приторную и сладкую. Я помню её настоящую улыбку, но это было так давно, что уже кажется, будто я придумал её сам.
– Ты похудел, – замечает она, изучая меня, как товар с браком. – Ты вообще питаешься нормально?
Этот вопрос, как по расписанию. Словно она выучила набор реплик из руководства «Как делать вид, что ты заботливая мать».
– Нормально, – отвечаю я, делая глоток виски. – Просто много дел.
Подходит официант. Мама заказывает зеленый салат и стейк «с кровью». Она всегда заказывает стейк «с кровью». Символично, если вдуматься.
– Как дела? – вопрос звучит так, будто она зачитывает его с телесуфлёра.
– Нормально, – отвечаю я по сценарию.
– Просто нормально? – в её голосе слышится фальшивое беспокойство. Будто она на самом деле хочет знать.
– Да, мам. Нормально. Учусь. Пытаюсь работать. Живу.
– А как Лика?.
– Была. Мы расстались.
– Почему? Она была недостаточно хороша для тебя?
– Нет, мам. Я был недостаточно хорош для неё.
Мама смеётся, будто я пошутил.
– Неправда. Ты прекрасный мальчик. Умный, красивый. Вылитый отец, когда он был молодым, - она произносит это с оттенком сожаления, словно это комплимент и оскорбление одновременно. - Кстати, как он там поживает? У него кто–нибудь есть?
– Мам, остановись. Пожалуйста. Мне неинтересны ваши войны.
– Какие войны? – она картинно удивляется. – Я просто беспокоюсь о тебе. Он хотя бы уделяет тебе время на работе?
Да, конечно. Смешно. С отцом мы видимся редко. Он хлопает меня по плечу, называет меня «наследником империи». Но спросил ли он хоть раз, чего я на самом деле хочу?
– Да, мы отлично общаемся.
– Знаешь, я на днях разговаривала с Светланой Михайловной (понятия не имею кто это, но разве это важно?). Её дочь вернулась из Лондона, она теперь какой – то там дизайнер...
И понеслось. Начинается парад потенциальных невест. Дочери маминых подруг, племянницы её косметолога, крестницы парикмахера – весь этот конвейер «приличных девочек из хороших семей».
– Мам, давай не сегодня, ладно? – я делаю большой глоток виски.
Она театрально вздыхает:
– Я просто переживаю, Марк.