– А если я не хочу принимать?
– Тогда ты проиграешь, – он пожимает плечами. – Посмотри на свою Марину. Умная девочка, талантливая. Но где она сейчас? Ушла, хлопнув дверью. А что получила? Ничего. А могла бы остаться, продолжать работать, получать премии.
– Получать премии за то, что кто-то другой присваивает её заслуги? Ты хоть понимаешь, как это унизительно?
– Унизительно? – отец смеётся. – Знаешь, что действительно унизительно? Быть бедным. Всё остальное вопрос цены.
Чувствую, как внутри что-то ломается. Возможно, последние остатки уважения к отцу.
– У тебя вообще есть какие-то принципы? – спрашиваю.
– Конечно, – он улыбается. – Не делай того, что не можешь себе позволить. Всё остальное решаемо.
– А как насчёт честности? Порядочности?
– Это всё атрибуты слабых, Марк, – отец отставляет стакан. – Те, кто говорят о честности, просто не могут позволить себе быть нечестными. Это как мораль бедных , она существует, только пока ты не можешь за неё заплатить.
Молчу, переваривая его слова.
– Давай отметим твой успех. Налей себе чего-нибудь, расслабься.– отец указывает мне на бар.
– Я не хочу праздновать чужой успех!
– Нет чужих успехов, Марк, – отец наклоняется вперёд. – Есть только твои успехи и твои неудачи. Всё остальное детали. Марина сделала свою работу? Прекрасно. Ей заплатили. Компания получила контракт. Ты получил репутацию. Все в выигрыше.
– Кроме Марины.
– Она получила деньги. Если ей нужно было что-то ещё – это её проблемы, – он пожимает плечами. – В бизнесе нет места ни любви, ни тоске, ни жалости. Запомни это.
– Я всегда думал, что ты жёсткий, но справедливый. А ты просто мудак с деньгами.
Отец не реагирует на оскорбление. Только улыбается уголком рта.
– Когда-нибудь ты поймёшь, что я был прав, – говорит он. – Возможно, когда сам станешь отцом.
– Если я когда-нибудь стану таким отцом, как ты, надеюсь, мои дети пошлют меня на хуй, – я направляюсь к двери.
– Куда ты?
– Искать Марину. Извиняться. Пытаться всё исправить.
– Она не примет тебя обратно, – его голос звучит почти сочувственно. – Такие, как она, ценят принципы выше денег. И это делает их красивыми, но уязвимыми.
Останавливаюсь у двери.
– Знаешь, в чём твоя проблема, отец? Ты думаешь, что всё можно купить. Но есть вещи, которые не продаются.
– Всё продаётся, Марк, – он снова наполняет стакан. – Просто некоторые вещи стоят дороже, чем мы готовы заплатить.
– Тогда ты беднее, чем я думал, – открываю дверь.
– Когда остынешь, возвращайся, – доносится до меня его голос. – У нас ещё много работы.
– Пошел ты со своей работой, – бросаю я, не оборачиваясь, и хлопаю дверью.
Выхожу из офиса, спускаюсь вниз, сажусь в машину. В голове пусто. Полная, абсолютная пустота. Я на руинах своей жизни, и виноват в этом только я сам. Я и эта проклятая система ценностей, в которой я вырос. Где успех измеряется цифрами на банковском счёте, а не людьми, которые рядом с тобой. Завожу мотор. Куда ехать? Впервые в жизни я не знаю, что делать дальше. И это странное, пугающее чувство.
В одном отец прав. Я действительно всегда хотел быть как он. Сильным, успешным, бескомпромиссным. Но сейчас, глядя на выжженное поле моей жизни, я думаю, что цена оказалась слишком высокой.
Глава 37.
Почти неделя. Шесть дней, если быть точным. Шесть дней, четырнадцать часов и... я смотрю на часы... тридцать две минуты с того момента, как она исчезла. И вместе с ней исчезла часть меня. Не та часть, о которой пишут в дешевых романах – не сердце, не душа. Что-то более материальное. Будто кто-то вырезал кусок из центра моей грудной клетки и теперь туда затягивает воздух с противным свистом. Складываю по кусочкам пазл по имени Марк Велицкий, но выходит как-то криво. Без шуток, я конкретно подсел. Это даже не наркотик – это хуже. Все, что имеет значение – увидеть ее. Инъекция ее голоса в кровь, дорожка ее аромата – только так система снова загружается. Лежу, пялюсь в потолок, перед глазами её лицо. Марина. Даже имя звучит как пытка. Море, которое поглотило меня целиком, не оставив ни единого шанса на спасение.
По утрам размазываю себя по простыням, тупо пересматривая наши фотография. Часами зависаю под струями чуть теплого душа, забиваю эфир бесконечными сообщениями, на которые она не отвечает. Мой телефон превратился в бесполезный кусок пластика и стекла. Я проверяю его каждые пять минут, хотя и так знаю – она не позвонит. Её номер высвечивается в списке вызовов как напоминание о собственной тупости. Я набираю его, прикладываю трубку к уху: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Механический женский голос режет по живому. Я даже начал записывать, сколько раз в день набираю её номер. Вчера было 47. Позавчера 53. Сегодня пока 28, но день только начинается.