Официальная часть закончилась и сразу началась пьянка, умело организованная матерым ведущим. Мой внутренний голос поначалу не велся на его частые предложения «поднять и опрокинуть» рюмку за то, чтобы дела у нашей фирмы процветали пуще прежнего, но всеобщий настрой и разгорающееся веселье перебили мне все предохранители. Волна веселья подхватила меня и разудалыми танцами, громкими несвязанными тостами и признаниями в вечной любви ко всему коллективу и к каждому его члену в отдельности, закрутила меня в пьяный водоворот.
В какой-то момент я все забыл, что происходило на корпоративе. В душе осталось только ощущение жгучего стыда за то, что я еще помнил и страх, за то, что я не помнил. Хорошо, что я проснулся у себя дома. Я совершенно не помнил, как пришел сюда и был очень рад, что смог это сделать и не вляпаться по дороге ни в какую историю. Хотя, обрывки воспоминаний по дороге домой какие-то были. Я помнил снег, фонари в парке, раскачивающуюся дорогу. Я сидел на лавочке в парке, пытаясь прийти в себя, обтирал лицо снегом и пел что-то патриотическое.
Какое-то неуловимое воспоминание подсказывало мне, что на той лавочке я был не один. Я смутно помнил, что разговаривал с девушкой, но хоть убей не помнил, как она выглядела. Обрывки памяти сохранили моменты, как я выворачивал перед ней наизнанку свою душу, хорошо, что не праздничный ужин. Боже, это последний корпоратив в моей жизни. Кажется, это благодаря ей я очутился у себя в квартире без приключений. Я открыл один глаз и огляделся. В кружащейся обстановке квартиры я был один. Это было бессовестно отпустить девушку одну ночью. Я не помнил момент, как очутился дома и никак не мог понять, зачем я ее отпустил. Такие благородные и добрые девушки на дороге не валяются. Очень хотелось увидеть ее еще раз и отблагодарить. Но я не помнил ее, как только не пытался воспроизвести в памяти ее лицо.
С кровати я смог встать только к обеду. Попил чайку и набрал ванну. Тело требовало очиститься от вчерашней скверны. Позвонил Вадим.
- Привет. Дома?
- Ага, добрался, хоть и не помню почти ничего.
- Меня Ленка на такси забрала, но я тоже этого не помню. Как самочувствие?
- Хреново, только встал.
- Я пивка тяпнул, немного полегчало. Поесть смог.
- Не надо про пивко, а то меня вырвет.
- Ну, ладно, давай поправляйся. Я переживал, как ты добрался.
- Нормально. Спасибо, Вадим, ты тоже не болей.
Это была вся культурная программа на день. Мне хотелось, чтобы меня никто не трогал, и чтобы мне стало лучше, как можно быстрее. Ванная облегчила мои страдания. Я лежал с закрытыми глазами. Новые воспоминания о вчерашнем празднике приходили обрывочными слайдами. Я вспомнил, как тискал крутые бока Кристины, скакал, как жеребец под фольклор в современной обработке, как пытался признаться Екатерине в том, что коллектив считает ее влюбленной в меня. Только бы она тоже напилась и не помнила этого. Какой идиотизм! Воспоминания снова добрались до того момента, когда я очутился на лавке в парке. Я помнил, как хотел протрезветь. К тому моменту я уже начал чувствовать себя плохо.
Память подсунула мне момент, почти не замутненный алкогольным туманом. Девчачий голос произнес «Привет!» мне в спину. Голос отложился в памяти хорошо, но его обладательницу я так и не увидел. Какое-то смутное чувство ускользающего образа преследовало меня. Так бывает, когда кого-то давно не видишь и не можешь вспомнить его лицо. Оно тебе знакомо, но вместо четкого образа видишь ускользающую тень.
С корпоратива я ушел далеко за полночь. Интересно, что делала девушка в парке в это время одна? Почему она посчитала, что ко мне можно подойти? Мои пьяные патриотические песни могли отпугнуть кого угодно. Неожиданно, догадка осенила меня. Я поднялся и пошел проверить содержимое своих карманов. Бумажник я носил во внутреннем кармане пальто. Это ведь доходный бизнес, обчищать перепивших людей, возвращающихся с новогодних пьянок.
Бумажник был на месте. Деньги и подарочная карта, тоже. Я мысленно попросил прощения у девушки, и еще больше поверил в благородство ее поступка. Записная книжка тоже была на месте, но из нее был грубо выдран лист. Точно, я же написал ей свой номер и адрес электронной почты. Вот лопух, вместо того, чтобы взять ее номер, поступил, как настоящий нарцисс. Так и было, я хвастался грамотой и рассказывал ей, какой я успешный работник и что скоро столица падет к моим ногам. Волна стыда покрасила мое лицо в красный цвет. Я пожелал, чтобы на том клочке бумаги, что я отдал своей спасительнице, были ошибки в написании номера и адреса электронной почты.