Двумя пальцами я извлекла письмо, с придыханием развернула его и начала читать.
«Сколько писем ты выкинул уже в помойку от меня? Десять, а может двадцать? Ты ничего не отвечал мне уже шесть месяцев, я не знаю твой нынешний телефон.
Тебе разве не интересно, как я, как Лена? Всё было так прекрасно, но в один день ты решил сделать вид, что тебе всё равно? Я знаю, у тебя много дел, но ты мог хотя бы изредка приезжать, звонить или писать хотя бы письма. Я скучаю по тебе, и Лена тоже.»
Я не могла понять… На дне конверта было что-то ещё. Я опрокинула его, и мне на ладонь выпала фотокарточка небольшого размера. Чуть больше паспортной фотографии.
С неё на меня смотрели карие глаза маленькой девочки лет двух. Малышка любопытно глядела в объектив, старающийся запечатлеть момент её замешательства.
Теперь я ещё больше не могла понять всю ситуацию. У Бориса есть дочь?
Отложив письмо, я принялась раскрывать оставшиеся. Кажется, одно за другим следовали в правильном порядке, ведь каждое последующее письмо становилось более черствым, сухим, а потом и вовсе злым и пропитанным ненавистью. Светлана, а именно так были подписаны письма в конце, проклинала Селезнёва-старшего и кидалась ненавистными словами, желая ему самого ужасного.
«Подлец ты, Боря, и таким останешься! Я знаю, что у тебя появилась новая женщина», — здесь строчка заплясала, видимо, он нервного перевозбуждения писавшей женщины. В некоторых местах чернила ручки расползлись, словно на них капнуло что-то. -"Ненавижу тебя и твою проклятую работу! Ненавижу твою помощницу и твою новую жену!!! Единственный человек, который меня понимает, это твоя мама и мой брат! Как тебе живется с мыслью о том, что твой ребёнок растёт без отца?! Твоя родная мать перестала общаться с тобой именно из-за этого! Ты поступил, как самый настоящий мерзавец!»
Строка бежала, скользила то вверх, то снова вниз. Подчерк был размашистым, небрежным. Но сколько было горечи и ненависти в этих последующих письмах. И всё это Борис складывал к себе в тайник, не желая читать проклятия в его сторону.
Теперь картинка в моей голове стала складываться более чётко. Так вот почему в одном из его писем он писал своей маме о том, что она не одобрит его брак с Мариной. Не потому, как я подумала сначала, что она из небогатой семьи, а потому как у него уже была семья на стороне, о которой очевидно никто не знал, кроме родной матери Бориса. Он оставил маленького ребёнка и женщину, которую когда-то любил, за что его мать перестала с ним поддерживать какой-либо контакт.
Я глянула на адрес, прописанный на конверте. Это было не так далеко, как я могла подумать.
В моей голове промелькнула мысль, от которой я мотнула головой, стараясь забыть эту безумную идею. Как только я могла подумать об этом? Наведаться к ней и, может, узнать что-то?
Этому не бывать. Ведь она может прогнать меня, закатив скандал…
Я снова посмотрела на раскрытые письма. Все, каждое из них без исключения, вселяли печаль и уныние. И всё же тоненький голос внутри меня упрямо стоял на своём и вынуждал не бросать идею прийти к ней и ненастойчиво спросить у неё всё, что могло бы помочь в этом странном испытании для меня.
POV Илья.
Я шёл, сопротивляясь усталости. Серое небо над головой готово было обрушиться на меня, ведь своей серостью оно давило на меня и всех остальных. С каждой секундой небо темнело и готово было извергнуть грозу и сильный дождь, как могло показаться на первый взгляд. Перед глазами расплывалась картинка, словно после сильного опьянения. Кое-как добравшись до клуба, я ступил на порог заведения, куда меня уже пропустили без лишних вопросов. Я искал кого-то, кто мог бы дать мне ещё какие-то зацепки, ведь после обнаружения того стихотворения я понял, что здесь речь идёт о чём-то таинственном, а лучше сказать мистическом. Знак, который был и на печати, и на шкатулке… Боже, здесь не может быть совпадений. Кажется, скоро я пойму, как это всё взаимосвязано. А для этого мне надо подвести разговор и попытаться узнать что-то у близких друзей папы.
На удивление, в клубе было полно народу. Я уже и забыл, какой сегодня день недели.
Но, пробежав глазами по лицам, я не заметил ни одного нужного человека.
Устало уселся за стол и зажал между пальцами переносицу. Голова ужасно раскалывалась, недосып давал о себе знать.
Табачный дым витал повсюду, негромкие разговоры то утихали, то снова возрастали и продолжали неравномерно плыть по воздуху. Как же хотелось скорее во всём разобраться. Этот старый мир был другим, в нём действительно трудно быть. Возможно, как раз поэтому Лера находится под ударом больше меня. Она — ключ к двери прошлого, поэтому задерживаться здесь крайне опасно. Опасно шутить со временем, которое ни за что не позволит поменять установленный распорядок. Но это мы ещё посмотрим.