— Может, в другой раз. Однако, мне лестно знать, что ты встречался с этим «Древом жизни». Я предан этим часам, этому символу и считаю, что благодаря ему я обрёл своё истинное счастье и понял своё предназначение. Всё, что у меня есть, как ни странно, связано с ним. Можешь посмеяться, — сделал он паузу, словно и впрямь давал мне шанс поглумиться над его словами. Однако я просто стоял и молчал. Мне было несмешно. — Но в век, когда заряжают воду через экран телевизора и верят подозрительным целителям, можно поверить во всё. В этом и есть наше могущество и наш изъян. Мы верим в то, во что хотим, не желая знать правды.
— Я бы захотел знать вашу версию значения данного символа, — сказал я, и лицо отца смягчилось. Он добродушно похлопал меня по плечу и сказал.
— Что ж, Илья, в другой раз! Мне пора бежать домой, иначе жена будет снова ругаться, — усмехнулся он и стал отступать. — Но я был рад нашей маленькой встрече, надеюсь на недолгую разлуку.
На прощание мы обменялись рукопожатиями и разошлись. Я ещё долго стоял на мосту и глядел в серые блики речной воды.
Не было сомнений, что отцовские рассказы про успех и этот знак не случайны. Здесь явно что-то начисто. Меня прямо наталкивало на мысль о каком-то тайном обществе, братстве, секте, пропитанной магией и заклинаниями. Не знаю, было ли здесь что-то из перечисленного, однако стихотворение это было чересчур мистическое. Надо было во всём разобраться.
Вода недовольно забурлила, подгоняя свои темнеющие воды вперёд…
POV Лера.
Пришлось ехать на автобусе. Потом идти было долго, сандали, как назло, натирали ноги, но в итоге я добралась до нужного адреса. Это был старый кирпичный дом, вокруг которого были такие же кирпичные дома. Они однообразно стояли друг с другом, а на балконах одинаково висело бельё и сушилось.
Я была уже готова к любому развитию событий. Прогонят? Ну, ладно! Я хотя бы пыталась. Пригласят? Это уже хорошо.
Подъезд был настежь открыт, на лавочке сидели бабушки и грызли семечки. Вот уж кто-кто, а они-то точно любого в лицо знают, да и могут рассказать не мало важного про них. Ходячая картотека!
— Здравствуйте! — поприветствовала я бабулек, которые устремили свои глаза на меня. — Хочу у вас узнать, здесь живёт Светлана Куницына?
— Живёт, живёт, — закивали они все разом. — А тоби зачем?
— Срочный разговор есть, — сказала я, на что бабушки переглянулись между собой. Клюнули, похоже. Они уже знали, что точно узнают, зачем я здесь.
— На третьем этаже в сто пятьдесят восьмой квартире, — сказала одна из них. Сказав спасибо, я поплелась дальше. Все вместе они проводили меня любопытными глазами, и я скрылась из поля зрения.
Подъезд, как и многие, был без света. Пришлось наощупь пробираться до третьего этажа. Дверь квартиры была новая, чистенькая и свежая. Вся нерешительность по мере приближения к нужному дому рассеивалась с каждой секундой. Удивительно. Только сегодня я тряслась от страха, распечатывая чужие письма, но вот стоя сейчас перед дверью незнакомой мне женщины, я готова горы свернуть.
Я постучалась, так как звонка не было.
На первый стук никто не ответил, поэтому я постучалась ещё раз.
Прислушавшись, я услышала позади двери шаги. Тихие и неуверенные.
— Кто там? — женский голос. Я выдохнула.
— Светлана, мне нужно с вами поговорить. Меня зовут Ольга, и я, — не успела договорить, как женщина устало пробормотала.
— Уходите, пожалуйста.
— Погодите, прошу. Это насчёт Бориса Селезнёва, — послышалось молчание. Такое долгое и тягостное, что на секунду я подумала, что Светлана ушла, закончив тем самым разговор. Но дверь отворилась, на пороге оказалась молодая женщина лет двадцати пяти с роскошной чёрной копной волос. Она была молода, но в то же время её глаза придавали ей ещё годы. Они были тусклыми и уставшими.
— К-кто вы? — с запинкой произнесла она, вглядываясь мне в лицо.
— Я журналистка. Когда-то я написала о Борисе очень хорошо в газете, но сейчас он отказывается давать мне интервью. Наверное, зазнался или у него мало времени, — дёрнула плечами, строя догадки. — А я знаю, кем вы ему приходитесь. Вы можете мне очень сильно помочь в новом репортаже, рассказав о нём, — она поняла, на что я намекаю. В её глазах промчался страх. Я даже подумала, что сейчас её мнение резко поменяется, она не захочет со мной говорить и прогонит, но нет. Женщина пропустила меня в квартиру.
Квартира была хорошо уставлена. Мебель была не потертая, над головой под высоким потолком висела люстра. Дорогая.