Обои были роскошные, да и сама женщина выглядела с иголочки.
— Хотите чаю? — предложила она, а я кивнула, оглядывая квартиру. Я перестала это делать, иначе создалось бы странное впечатление о мне. — Пойдёмте тогда на кухню.
Я предварительно достала блокнот и ручку, которые я нашла в доме. Они лежали под слоем столетней пыли, которую пришлось счищать.
Когда чай был разлит по чашкам, женщина уселась на против меня и обреченно поглядела на раскрытый блокнот.
Её руки легли поверх столешницы. Худые, тонкие бледные руки.
Я шокировано поглядела на её руку, сдержав всеми силами порыв охнуть. Сжала челюсть, что есть мочи, и заставила себя успокоиться. На её левой руке красовалось кольцо. То самое, что носил Илья, то самое, что служило ключом в прошлое, то самое, что пропало накануне…
Часть 10. Отголоски прошлого.
Всех с Наступившим! Надеюсь, глава Вас порадует! Я старалась:) Дальше лучше и интереснее..)
Я никогда не чувствовала себя так неловко. Притворяться журналистом — ну это точно что-то новенькое в моём репертуаре. Лучше пусть она узнает о моём обмане после того, как я уйду. А ещё лучше - пусть она вообще не узнает о нём. Эта женщина уже натерпелась горя.
— Как вы узнали обо мне? — поглядела на меня Светлана, а я наконец оторвала взгляд от кольца на изящном пальце.
— Всё когда-нибудь становится явным, — пробормотала я уверенно.
— Не хотите ли вы сказать, что это Татьяна во всём проболталась? — подогретая интересом женщина подалась вперёд.
— Возможно, — уклончиво заметила я, но Светлана медленно закивала головой, думая, что оказалась права.
— Может, она не настолько ужасна, как я думала, — женщина снова посмотрела на меня. — Вы ведь знаете, кто такая Татьяна?
— Само собой. Чтобы попытаться добиться интервью, мне пришлось встретиться с ней дважды.
— Она такая озлобленная. И жизнь у неё сложная, — второй раз я слышу такое. Что же у неё с жизнью не сложилось? — Сын у неё попал в сложную ситуацию. Задолжал деньги каким-то мутным типам. Угадайте, кто ему помог?
— Борис, — говорю я и записываю кратко в блокнот данную информацию.
— Верно, — кивает и отпивает из чашки ароматный чай. — Борис, — задумчиво пробормотала она, пробуя слово на вкус, — после этого расплатился с «ростовщиками» и принял на мелкую должность её сына, решив помочь своей верной помощнице Татьяне, — будто бы шипя, пробормотала Светлана. Воспоминания о Татьяне не грели ей душу. Да и кому они будут греть душу? Разве что только Борису. — Взамен попросил не рассказывать никому о нас. Ведь я уже успела засветиться перед ней с громкими заявлениями, и она была единственной, кто знал о наших отношениях и о Лене, нашей дочке.
— Расскажите поподробнее об этом? — я уже держала ручку наготове, а Светлана задумчиво посмотрела поверх моей головы.
— Я явилась к дверям его предприятия полтора года назад. Была лишь Татьяна, а как жаль, — усмехнулась она и перевела глаза на меня. — Я бы устроила показательный скандал, высказав этому мерзавцу всё то, что я о нём думаю. Он пытался меня успокоить и сопроводить куда-нибудь в тихое место. Ему было стыдно, — начала она тихо смеяться, и смех этот был нервный. — Стыдно перед Татьяной, которая стала свидетельницей этого инцидента, и перед самим собой, что он поступил не по-мужски. Он отвёл меня в сторонку и без лишних разговоров сказал уезжать. Я запомнила его твёрдый голос и пристыженное лицо, — голос женщины дрожал, как расстроенная струна. — Извините.
Я лишь качнула сочувственно головой, записывая всё, стараясь не упустить ни слова.
— А потом, в самый последний, когда мне с одной стороны надоело следить и упрашивать его вернуться, но с другой стороны внутри меня теплилась глупая надежда, что у него осталась капля совести не прекращать общение с дочерью. И тогда я увидела её… Эту стерву светловолосую, — я сглотнула тяжело, услышав такое о моей новой знакомой, и нерешительно подняла глаза на собеседницу. — Он садился в машину с ней, мило хихикая. Я хотела погнаться за этими счастливыми голубками, но так обессилила, что зашлась в слезах и осела на бордюр, — из итак уставших глаз молодой женщины хлынули слёзы. Она закрыла лицо руками, предоставляя возможность взглянуть на кольцо ещё лучше. — Я проклинала его каждый день, надеясь, что ему будет также плохо, как и мне, — угрюмо послышалось сквозь ладони, что у меня даже холодок прошёлся вдоль позвонка.
— Ваша дочь. Где она сейчас?
— На лето она уезжает к бабушке. Матери Бориса. Она встала на мою сторону после того, как узнала всю ситуацию. Даже предлагала остаться жить в той квартире, где мы жили вместе с Борей. Но я гордая, — усмехнулась она как-то странно, — поэтому отказалась. И не о чём не жалею. Спасибо брату, который предоставил эту квартиру на моё попечение. Мне здесь лучше живётся, — величаво проговорила она, а я снова заметила хороший ремонт и обстановку в этой обычной пятиэтажке среди прочих таких же.