— Второй раз за день! — восклицают позади меня, и я от испуга чуть ли не лечу вниз. Вовремя хватаюсь за оконный переплет, как за спасительную соломинку, и со страхом гляжу вниз. Даже если бы упала, не разбилась: это всё сон. Однако мозг мой воспринимает это как реальность, поэтому теперь моё сердце колотит по ребрам, как заведённое. У меня не до конца получается понять, что я сплю. — Тебе не кажется, что это успех?!
Молчу. Лучшая тактика молчание.
— Эй, — хлопают меня по плечу, а я жмурюсь и твержу себе, что это сон! Его нет, он не здесь, не рядом, его здесь нет! — Лера?
— Чего тебе? — вырывается у меня сквозь зубы. Открываю глаза и смотрю на траву, на небо, куда угодно, но только не назад.
— Не хочешь поздороваться? Или со старыми друзьями мы больше не разговариваем? — улыбается. Я слышу это в его голосе. Улыбается и, наверное, как обычно, кусает губы — его дурацкая привычка.
— Ты не мой друг. Ты лишь часть моего воображения, — шаги прекращаются, он перестает ходить туда-сюда. Всё затихает. Может, он исчез? Жду еще несколько секунд и отцепляюсь от деревянного переплета и делаю несколько больших шагов назад. Поворачиваюсь и натыкаюсь глазами на человека. Он стоит прямо передо мной, даже десяти сантиметров между нами нет. Осторожно поднимаю глаза и вижу его. Холодно-голубые глаза смотрят на меня немигающим взглядом.
— А ты не задумывалась, почему я здесь? — спрашивает он без доли улыбки.
— Иногда наше подсознание напоминает нам о травмирующих и пугающих вещах из прошлого, — говорю я, отступая в сторону. Его глаза следят за мной, из-за чего мне становится жутко. — И ты одно из таких воспоминаний, — он отрицательно мотает головой, и его взгляд смягчается.
— Всё не так, малышка, — морщусь, хочу убежать, но в последнюю секунду решаю остаться и дослушать его. В любом случае я уже придумала план побега отсюда. Надо только окончательно понять, что всё здесь — сон. — Я здесь потому, что ты решила помочь разгрести тайны прошлого Ильи, но ты совсем позабыла, что у тебя есть и свои тайны, — улыбается и обходит меня стороной.
— Как я могу позабыть их? — усмехаюсь я горько, смотря под ноги. Не хочу глядеть на него, в особенности тогда, когда мне хочется плакать. А плакать мне хочется всегда, когда я о нём думаю.
— Тебе ведь до сих пор стыдно, — укоризненно цокает и качает головой, напуская на себя жалобный вид. — И с одной стороны, плача по ночам, ты ненавидишь и себя, и меня одновременно, — он прыскает со смеху, а я со слезами на глазах набрасываюсь на него и прижимаю, насколько могу, к стене.
— Я ненавижу себя знаешь почему? — реву я, колотя по нему руками, а он не прекращает безудержно смеяться, задирая голову кверху. Я так бессильно себя ощущаю перед его беспечным видом. И всё равно твержу себе, что он не здесь, это сон, обычный сон! — Знаешь почему?! Потому что велась на то, что ты говорил. Мне было тебя жалко!
— Нет, — успокаивается он через силу, тяжело дыша, и на его глазах тоже наворачиваются слёзы. От смеха ли? — Вовсе нет. Потому что ты до сих пор влюблена в меня по уши. И ты чувствуешь вину из-за всего произошедшего. И чем быстрее ты это признаешь, тем будет лучше! — повышает он голос, прямо глядя мне в глаза.
Хочу вновь ударить его, но он исчезает, словно его и не было здесь никогда. Пусто. Лишь только я. И на лице больше нет слёз, которые я так явно ощущала на щеках.
Беру себя в руки, хотя меня слегка потряхивает от нервного перевозбуждения, и снова подхожу к окну. Уже ночь! Как же быстро здесь меняется время суток.
Спускаюсь вниз и подхожу к расщелине в стене. Удивительно, но там до сих пор осталась «дорожка» промятая мною сегодня.
Я спрыгиваю вниз и иду к сараю. Замок уже не висит, что позволяет мне толкнуть дверь и зайти внутрь. Доски здесь уже окончательно прогнили и теперь скрипели от каждого движения.
Под потолком на шнуре висела одинокая тусклая лампочка. Света она давала очень мало, но, чтобы рассмотреть обстановку в общем, хватало.
Здесь висел с первого взгляда обычный дачный инвентарь. Всякие пилы, молотки и отвёртки. Но всё это было в таком запущенном состоянии, что было ясно: за этим здесь уже давно никто не следит. А вот аптечный сундук, стоявший на стальной столешнице, был здесь либо недавно, либо пользовался с завидным постоянством.
Вопрос, чей он и кто здесь вообще ходит? Да и кто хранит аптечку в таком захудалом чулане?