Маме не нравилось, что я так тесно дружу с Андреем. Она говорила, что он подаёт мне плохой пример и что от такого отца, как у него, не следует ждать прелестного воспитания. Ирония. Ведь я тоже не золото? — Илья внимательно следил за мной, а я старалась избегать взгляда с ним, ведь подходила я всё ближе к той самой части. — Всё шло, как нам тогда казалось, своим чередом. Встретившись с Андреем после лета, я поняла, как скучала по нему. Он и сам не скрывал своих тёплых чувств ко мне, поэтому мы обоюдно признались в симпатии. И я даже перестала так сильно злиться на маму, которая ни разу не сказала доброго слова про Андрея.
Однако ближе к середине девятого класса Андрей рассказал ужасную новость: у него умерла мама, и его вновь возвращают к пьющему папе. Что потом происходило с ним, сложно представить, — мой голос стал слегка дрожать, а затем я обхватила себя руками в попытке почувствовать хоть какую-то защиту…
Убежать поздно вечером через окно — стало моим обыкновенным ритуалом. Я перестала чувствовать себя секретным агентом, как вначале таких тайных операций, потому что подустала от всего того, что стало твориться. Андрей теперь был агрессивным и злым, и я его понимала, но было трудно разговаривать с таким человеком и делать вид, что его обращение мне не претит.
Пока сестры не было в комнате, я запихала под одеяло кучу подушек, спустилась по веревке из одеял и побежала в небольшой лесок к назначенному месту, что было неизменно. Около старого дуба, где были вырезаны наши имена и два дурацких смайлика уже стоял Андрей, прижавшись спиной к стволу дерева и смотря на ночное небо. Вообще-то уже в середине сентября было довольно прохладно для таких поздних встреч.
— Мы могли обсудить всё в переписке, — вжавшись в куртку, сказала я и подошла ближе.
— Это срочно, — сказал он, сильно закусывая губу. От нервов его губы часто были покусаны, что меня всегда напрягало. — Я кое-что придумал.
— И что же? Написать нельзя было? — разозлилась я и нахмурила брови. Андрей направил луч света мне в лицо, из-за чего я резко зажмурилась и прикрыла ладонью глаза.
— Нельзя. Чтобы не было следов.
— Каких ещё следов? — сказала я и, подойдя ближе, выхватила фонарик из его рук. — О чем ты?
— Хочу проучить Фасина, — жестко прозвучал он в темноте и вернул фонарик себе.
— Как же? — устало спросила, опираясь о соседнее дерево. Хотелось лечь спать после трудного дня.
— Я знаю, где он живёт, а ещё я знаю, что его родители уезжают на следующей неделе, а он остаётся дома. Один, — говорит он, присаживаясь на пожухлую листву на земле. — Ты и я прокрадёмся к нему в дом, ну, и немного напугаем, — как само разумеющееся проговаривает он.
На моём лице явно появилось замешательство, а потом и страх. Я нахмурилась ещё сильнее, глядя сверху вниз на Андрея.