Я решила не докучать больше женщине, прочитать пару стихов и уйти. Радовало то, что теперь я разобралась некоторыми деталями этой истории.
Вчитываясь в строки, я пыталась запомнить и одновременно уловить их смысл.
Запоминай, Лера, запоминай!
Уходила я из дома Марины с каким-то тяжелым грузом на сердце. Не знаю почему, но меня тревожили мысли о Борисе и его «фанатичной привязанности», как выразилась молодая женщина.
Будь я и правда журналисткой, то добрая и доверчивая натура Марины явно пострадала, а вместе с ней и репутация Бориса Селезнёва. А, может, я внушаю людям доверчивость? Но на одного человека мои «чары» явно не действуют.
Подходя ближе к подъезду, я больше думала не об отговорках, которые сейчас предоставлю Илье, а о видении. Если задуматься, что Борис не тот человек из пророчества, то кто же? Кто?
Солнечный багровый диск катился вниз, заливая всё алым прощальным светом. Я храбро вздохнула и зашла внутрь.
Открыв квартиру, я на цыпочках пробралась в квартиру, тихонько прикрывая за собой дверь. Как назло под ногой что-то скрипнуло, и я зажмурилась так сильно, словно сейчас со стороны мне прилетит удар под дых.
Вроде, пронесло. Шаг, шаг и ещё шаг, и я заворачиваю в комнату, вздыхая с облегчением.
Но не тут-то было. Я врезаюсь во что-то жёсткое головой, из-за чего издаю характерный звук.
— Ай! — зашипела я, и отошла на шаг, потирая лоб рукой.
— Ай? — раздаётся сердитый голос Ильи. Ну и чего он так злится? Я ведь ничего плохо не сделала… Почти. — Сама расскажешь или мне всё же допытываться, где ты была так долго? — опускаю руку и хмуро смотрю на Илью. «Допытываться»? Он что, думает, что я всегда обязана слушаться его? Мне уже не пять лет, чтобы мною командовать.
— Я гуляла, — бросила небрежно и захотела обойти парня, но он перегородил мне грудью путь. — Можно я пройду? — змееподобно прошипела я.
— Думаешь, я дурак? — посмотрела ему в глаза, и на моём лице заиграла дурацкая улыбка. Я правда не хотела, само как-то вырвалось. Илья нахмурился сильнее.
— Я этого не говорила, — тон сменился на беззаботный, я присела на кровать, сцепив руки на коленях, и глянула на Илью невинными глазами.
— Не надо на меня так смотреть, — выдохнул парень и ожидающе посмотрел на меня. Ждёт ответа на свой вопрос. — Ну так?
— Я гуляла, я ведь сказала, — вру, чувствуя, как загорается кончик носа. Уши тоже начинают рдеть, но за распущенными волосами не видно проявлений лжи. Почему это со мной происходит? Раньше я врала Илье, к большому стыду, без зазрения совести.
— Гуляла? И где же ты гуляла? — неожиданное спокойствие проскальзывает в голосе и играет особую зловещую роль. Так я напрягаюсь и неотрывно смотрю на парня, который шагает в сторону, заложив руки за спину.
— Лучше так и скажите, — осеклась. Мы же теперь на «ты», но как же непривычно это осознавать, — в смысле, скажи, что я должна сидеть в четырёх стенах и смотреть в потолок. Давай, скажи это.
— Я говорил тебе, что тебе опасно выходить одной на улицу, — говорит он, в голосе проскакивают нотки нервозности. Спокойно, Илья. Я тебе сейчас всё объясню.
— Опасно? А сидеть в квартире, где некая нечисть может с лёгкостью меня убить, это безопасно, так? — рассуждаю я и облокачиваюсь на кровать. За день я так утомилась, что у меня ломит всё тело. — А на улице у меня шансы отправиться в Рай такие же равные, как и здесь, — моим уравновешенным рассуждением я вывожу Илью из себя. Но он ничего не говорит, только злобно пыхтит, как паровоз. — Сбавьте значимость по поводу моей персоны, и уверяю, вы поймёте, что такой контроль ни к чему, — хотя трудно назвать поведение Ильи тотальным контролем. Если у меня есть лазейка, то значит не всё так строго.
— А если я не могу не беспокоиться за тебя? — озадаченно гляжу на парня, а он глядит в ответ. Не отводит взгляд, а упрямо сверлит своими глазами меня, словно пытается залезть мне в душу. — Ты же мне дорога, я не мог позволить, чтобы с тобой случилась беда.
— Дорога? — эхом повторяю я, но Илья доходчиво объясняет мне, подходя ближе.
— Без тебя я бы не оказался здесь, а значит и не смогу вернуться обратно, — а что я ожидал ещё услышать? Для него я играю не такую важную роль, которая лежит на мне на самом деле.
— Просто пойми, что я могу за себя постоять. Вот и всё, — говорю я и смотрю в окошко. Последний луч красного света проникает за занавески. Скоро наступит ночь.