— Я... хотела сказать вам... спасибо, Дмитрий Петрович. Вы все это сделали. Я же знаю, как непросто, в такой короткий срок.
Он смотрел на неё. Как она положила в чашку сахар и мешает ложечкой чай. На её руки, на длинные тонкие пальцы, которым так бы пошли серебряные кольца. Благодарность Алеси не была подобострастно-расчетливой или надменно-колючей. Она была сердечной, человеческой и… печальной. Такой же, как помощь Дмитрия. Это стремительно их сближало.
И то, что они, оказывается, общались раньше, под псевдонимами — прямо история для сериала. Дмитрий вспоминал: первая встреча была обозначена для него интересным аватаром Леси. Такая готическая девочка с черной помадой на губах. Сильно накрашенными глазами, грустным взглядом. И уголки губ опущены, как у Пьеро. Длинное белое платье дополняло сходство. Что-то в этом облике зацепило Соколова. Картинка, не фото, могла быть левая с сайта где артеры свои работы выставляют. Потом он узнал, что нарисовано было все-таки по фотографии. И ведь правда похоже! Теперь Дмитрий знал — не просто картинка в стиле модерн, а портрет. Явное сходство.
— Кто же вас так нарисовал? В группе я запомнил вас по изображению больше, чем по постам.
— А это подруга моя, Маша, она художница.
— У неё талант. Я теперь вспомнил, наконец, где вас видел! А так все мучился. В резюме фото не удачное, но все же сходство несомненно есть. Кто бы мог подумать, что так? И второй раз мы уже не так давно пересеклись. Помните? На смежном сайте, там рассказ мой был, про Рождество в детском доме.
— Да, я помню, меня это поразило. Сначала не понравилось, я даже написала об этом, что нельзя хайповать на детях. Потом извинялась, — Алеся виновато улыбнулась. — Вы тогда сильно рассердились.
— Если честно, то да. Потому что не было хайпа. Я статью прочел… или сюжет увидел в новостях и сразу написал. А до этого долго не писал совсем.
— Почему?
— Не знаю. Хотел оставить это занятие, смысл какой графоманить?
— Ну почему же? Если получается.
— Не уверен, что получается, для каждого дела необходимо умение. По профессии я юрист, работаю много лет в сфере недвижимости, в конце концов бизнес раскрутил, фирмой руковожу — в этом у меня опыта хватает. А в писательстве больше желания, чем умения. Как говорится, бодатой корове бог рогов не дает.
— Бодатой? — Алеся рассмеялась. — Слово какое забавное.
— Наверно, неправильно, я переврал. Но смысл ясен. Нет рогов — нечего и бодаться.
— Тогда и я в секретарши вам не гожусь. У меня опыта офисной работы нет, если уж честно.
— А три языка?
— Языками владею, да. Я лингвист, в резюме все расписано, вы читали. — Соколов кивнул, но не перебивал. Алеся продолжала: — Училась, училась, институт закончила с красным дипломом, а потом в школу пошла преподавать. Вела и английский, и немецкий. Мучилась, не любила, и класс терпеть не могла. Не мое! Десять лет из жизни выкинула, нет… больше. — Она махнула рукой. — Да что теперь считать. И школы нет той, и жизни прежней, — посмотрела на Дмитрия, глаз не отводила, совсем перестала закрываться от него. — Я не жалуюсь, вы не подумайте…
— Да я и не думаю так.
Он не знал, что сказать, какие слова подобрать. Утешение, ободрение? Ничего этого не надо было ей сейчас. А что надо? Соколов подозревал, что самым правильным была бы близость. Если бы он мог обнять её, такую хрупкую, тоненькую, то и слова бы не понадобились… Поцеловал бы, да и все. Только дальше что? Служебный роман?
— И все же зря не стали писать, — вернулась Алеся к теме, — я и рассказ тот хорошо помню. Он мне понравился на самом деле, но про болезни я не люблю, тем более про детей.
— В том-то и дело, что стал, — Дмитрий отодвинул чашку, задумался. — Может, оно того и не стоило. Жил себе и жил, а потом…
— А потом? — Леся искала ответ в его взгляде больше, чем в словах. С того раза, как они фильм вместе смотрели, установилась эта странная безмолвная связь. Дмитрий не хотел говорить об этом сейчас, но было уже поздно. Раз начали… Да и чего там, не такая большая тайна. Зато глупость большая.
— А потом развелся из-за книги. Жена прочла и ушла.
— Вы о другой писали? — предположила Алеся.
— Нет, о ней.
— Тогда почему?
— Много придумал того, чего не было, а хотелось. Она прочла и обиделась, или поняла, что мы не совсем хорошо живем, раз я её сочиняю. Вот так я и бросил писать книги, — усмехнулся он. Да я вообще в театральный институт хотел поступать. Мечтал об актерской карьере.