вышивкой. — По-домашнему. Шерсть разноцветная, как вы рассказывали... И чисто так.
— Да, — Дмитрий отвечал односложно. В доме он почувствовал странное, необъяснимое смущение, даже скованность, но не хотел, чтобы Леся заметила.
Сознание Соколова пребывало в смятении. Пусть не слишком активно, но с завидной периодичностью его внутренний голос повторял: “Ты втягиваешься в очередную авантюру, связанную с женщиной. Мало приключений?”
В целом Дмитрий был согласен, а вот в частности… Конкретная ситуация требовала от него действий, которые шли вразрез с мнением мудрого внутреннего голоса. Одно цеплялось за другое, превращаясь в звенья цепи, достаточно прочной, чтобы удержать. Так он никуда и не рвался, не хотел уходить от Леси. Во всяком случае, пока не разобрался,что с ней происходит, а многое было ему непонятно в её страхах. Почему она такая вздернутая, пугается, замыкается или вдруг становится неестественно веселой, шутит? И все время ждет сообщений, с мобильным не расстается, сама никому не звонит. Почему так?
Но на все вопросы Соколов тут же находил ответы-оправдания. Пугается — потому что страха натерпелась раньше. Сообщения ждет от детей, любая мать вела бы себя так же. Замыкается — никому не доверяет, может быть, обижали, а сил защититься у неё нет. Их просто нет, в чем там душа держится? Алеся худая, не анорексичка, конечно, все в пределах нормы, и потому красиво. Дмитрию нравились и рост, и формы его новой секретарши. На самом деле это со Штерном она должна бы работать. А вряд ли получится, тот никак не хочет Алесю принять. Выискивает компромат, даже не скрывает. И что на неё можно найти? Сейчас полстраны таких вот неприкаянных, едут туда, где лучше. Ей повезло прийти на собеседование именно в офис Соколова и попасть на самого Дмитрия. Встретил бы её Штерн — тут же и проводил бы. С такими волосами и макияжем шансов у Алеси получить должность не было. Это она еще губы черным не накрасила, как на том портрете. Интересно, есть у неё пирсинг? Ни в бровях, ни в носу — ничего такого Дмитрий не заметил, а где еще бывает? Язык, например, прокалывают, губы… и на теле тоже. Думая об этом, Соколов невольно осмотрел Алесю, она тут же почувствовала, ответила вопросительным взглядом, Смутилась. Она, конечно, не могла в его мысли проникнуть, а то бы на полных правах пощечину влепила. Было за что.
Из кухни вернулась с подносом хозяйка. Теплый белый хлеб с корочкой, творог, сыр, каша. Горячий чай. А еще сладкий пирог с яблоком и корицей и мед. Темный, тягучий.
— На здоровье, — сказала она.
— А вы? Мы разве одни будем? — запротестовал Соколов, он не хотел сейчас оставаться с Алесей наедине.
— Мне корову подоить надо. Вы поешьте, а я подойду скоро. Чаю с вами выпью. Молока вот принесу парного. Оно от всего лечит, что бы там врачи ни говорили.
Инессе и правда скоро вернулась. И они все вместе пили чай. Разговаривали о ее детях, которые работают, а внуки учатся в Вильнюсе. И что хозяйство все на ней. Продать жалко, ведь будут и правнуки.
— Будут-будут, у меня четыре месяца назад внучка родилась, — признался Дмитрий.
— Так вы молодой дедушка, — Инессе хлопнула в ладоши, — и внучка! Как же мне хочется девочку. Постойте, я сейчас, у меня есть для вас...
Она быстро поднялась, ушла в соседнюю комнату. Вернулась с ярко-розовыми вязаными пинетками, шапочкой и распашонкой.
— Вот, возьмите. Ей подойдет, как раз на полгодика, я-то знаю. А у меня все мальчики. Берите, берите, распашонка мягкая, это лен. Пусть носит.
— Спасибо, — Дмитрий принял подарок и не знал куда положить. С одной стороны было приятно, с другой — черт дернул за язык про внучку распространяться. Никакого отношения его личная жизнь, семья, дети, внуки не имеют к их с Алесей поездке. Было бы понятно, если бы о делах заговорил, а то “внучка”.
— Пора нам ехать, — Соколов собирался встать из-за стола. — Спасибо за обед и гостеприимство, госпожа Инессе.
— Сейчас-сейчас, я пакет собрала и корзину, — остановила его хозяйка. — Еды вам в дорогу, термос с чаем. Сейчас принесу.
— Как же термос? — сказала Алеся. — Он вам самой нужен.
— Так на обратной дороге завезете. Вы же не навсегда в Германию?
— В Австрию. Нет, не навсегда. — Дмитрий смотрел на Алесю. — На месяц, не больше. По работе… — И отвел глаза. Как будто опасался выдать себя. А Инессе, похоже, заметила. Скрыла улыбку.
— Может, ночевать останетесь? Если хотите, я вас устрою. В доме комнат много.