— Какая поездка?
— В Австрию. У меня переговоры, и я не могу взять переводчика со стороны. Будет много конфиденциальной информации.
— Почему вы думаете, что меня можно взять?
Она водила пальцем по гладкой крышке пудреницы.
— Потому, что вы дадите подписку о неразглашении, — ответил Дмитрий и вывел ноутбук из сна. — Извините, я должен… а… вот, кстати, документы, которые надо перевести.
— Так я еще и не дала подписку.
— А это еще и не секретные материалы, — парировал ее возражение Дмитрий.
Они рассмеялись одновременно. Больничная палата не позволяла стать общению официальным.
Самым сложным был вопрос с шенгенской визой. Как только Дмитрий придумал способ не отпустить от себя Алесю, создав иллюзорную необходимость командировки в Австрию, встал вопрос о том, каким образом Алеся будет пересекать границы Литвы, Латвии, Польши, Германии...
Устроить это за два-три дня мог только Игнатий. Дмитрий обращался к нему в экстренных случаях. И был уверен, что этот случай именно такой.
Он должен помочь Алесе.
Если бы его спросили ”Зачем?” — Соколов затруднился бы с ответом. С точки зрения здравого смысла, жесткой необходимости настолько влезать в судьбу незнакомой женщины у него не было.
Он нашел бы беспроблемную секретаршу со знанием языков и питерской пропиской. Не сегодня, так завтра нашел бы. Зачем же Алеся? Чтобы открыть ей путь за границу, Дмитрий собирался на полную мощность задействовать свои связи. А за такие услуги даже друзьям надо платить, становиться обязанным, ждать просьбы, в которой не сможешь отказать. Долг-то платежом красен.
И почему все это ради Алеси?
Зачем, почему... Да не задавал себе Дмитрий никаких вопросов. Хотел поступать по душе, а не по разуму. Не рассчитывая прибыль или убыток. Он хотел помочь Алесе. Без "почему". Из добрых намерений. Мог он позволить себе это? Конечно мог. И позволил.
Одно объяснение у него все-таки нашлось. Алесе не к кому было идти. Дмитрий оказался ее последним шансом удержать равновесие. Он мог подать ей руку, а мог сделать вид, что не замечает, как она балансирует над болотом, в которое падают все неудачники.
В сказку про барона Мюнхгаузена, который сам себя вытащил за волосы из трясины, да еще и с конем, Соколов не верил.
Не верил он и в любовь. Теперь уже нет. Другие отношения... Дружба, совместная работа, зов крови, в конце концов, но только не любовь. Три раза как минимум он ставил этот эксперимент на себе и получал отрицательный результат. Пробовать в четвертый раз Дмитрий не собирался. Поэтому отношения с Алесей строил ровно, без дрожи в коленях, перебоев в сердце и тяжести в паху. Хотя в последнем Соколов на все сто не был уверен.
Безусловно, эта женщина нравилась ему. При других обстоятельствах он бы смог ее увлечь. И, скорее всего, им было бы хорошо вместе. Но сейчас, при том, что она полностью оказалась в его воле, было бы бесчестно пользоваться своим положением. Хуже, чем изнасиловать. Да и о какой физической близости могла идти речь? Первый день до вечера Алеся лежала под капельницами. Ночь она частично спала, частично плакала. С утра опять капельницы, и потом слезы.
Чем больше Дмитрий проявлял к ней участия, тем безутешнее она плакала. Ему было так жаль ее, до боли в сердце. Хотелось взять за руки, сесть напротив и успокаивать. Вместо этого он довольно жестко сказал, что если Алеся не прекратит истерики, он оставит ее на попечение врачей и вернется, когда подлечат. Она перестала рыдать. Но замолчала, замкнулась, больше не рассказывала о себе. Как будто в норку спряталась. Все сидела и смотрела в окно.
Больница окнами платного отделения выходила на Неву и Банковский мост. Белая ночь превращала городской пейзаж в размытую акварель. Соколов белые ночи не любил. Остаток вечера он просидел за работой, а потом, не раздеваясь, прилег ненадолго на вторую кровать. Алеся все молчала, вероятно, обиделась.
А он грыз себя, что был слишком резок. Нельзя с ней так. Невыплаканные слезы — тяжкое бремя. Беда, если нет им выхода. Сердце каменеет, душа засыхает, сжимается. Разве такое для Алеси? Обнять бы ее, пусть бы поплакала. А то сидит, в окно смотрит. Нет, все-таки пошла в кровать.
"Слаба еще. Обнять бы..." С этой мыслью Дмитрий и заснул.
Глава 3. Котлета "по-киевски"
Теперь все, что бы там ни было у Алеси до того, как она переступила порог кабинета Соколова — позади. Дмитрий решил, что поможет ей. Конкретно ей.