Она хотела есть. Делая заказ, Дмитрий понимал это и всю неловкость положения. У Алеси не было денег, чтобы заплатить за обед. Она и не скрывала, то ли с усмешкой, то ли горько обронила, что может позволить себе только кофе. Не жаловалась, не просила помощи. Констатировала факт.
Весь ужас был именно в этом. Она привыкла. К тому, что Соколову казалось диким, невероятным, невозможным в его благополучной жизни — Алеся привыкла. Не терпела, а жила так. Без надежды на перемены. Не было у нее ни денег на обед, ни надежд.
И смех и слезы… Если бы не котлета по-киевски — не оказались бы они в больничной палате. Но карты легли именно так.
Чтобы не мешать Алесе спокойно поесть, Соколов сказал, что ему надо позвонить, и оставил ее одну за столиком, а когда вернулся, она уже судорожно глотала таблетки. Только не помог ей панкреатин. Она только сильнее побледнела, так что губы побелели. И не могла вздохнуть от боли. На вопросы Дмитрия только мотала головой.
Скорая приехала быстро. Сделали укол. Собрались госпитализировать. Тут и началось: прописки нет, медицинского полиса нет. Лицо без определенного места жительства.
Дмитрию так хотелось вмазать в нагло непроницаемое лицо врача скорой помощи, защищенного буквой закона. Но вместо этого Соколов достал бумажник.
Дело сразу пошло на лад. Заполнили карту вызова, созвонились с клиникой.
Все это время Алеся, превозмогая боль, твердила, что ни в какую больницу не поедет, тем более в платную. Пока Дмитрий не повысил голос и не рявкнул на врачей, чтобы слушали его, а не пациентку. Потом бесцеремонно сгреб Алесю с дивана и понес в машину скорой помощи. У него на руках Леся обмякла и заплакала.
И в больнице она все плакала. Дмитрий не представлял, что в человеке может быть такой запас слез. Или это потому, что она не плакала слишком долго, не позволяла себе, откладывала на потом? Похоже, в присутствии Соколова это "потом" и наступило.
Так прошел первый день, за ним и второй. Дмитрий провел их в больничной палате вместе с Алесей. Сначала ей было так плохо, что он не решился оставить ее. Потом ей стало лучше и Дмитрий понял: стоит отвернуться — Алеся сбежит. Она панически боялась, была уверена, что врачи спят и видят — разрезать её и покопаться внутри.
И никакие доводы не действовали. Оставалось только сторожить. Соколов и делал. С внешним миром он общался дистанционно. Офис переложил на Алекса, а покупки необходимого для Алеси в больнице — на санитарок и сестер. В платном отделении они были вежливы и предупредительны. И кормили в больнице хорошо. Как в санатории. Никаких котлет по-киевски. Алесе назначили капельницы, потом строгую диету. Дмитрию предложили на выбор блюда из больничного меню. В палате было предусмотрено место для сиделки, даже небольшая смежная комната и кровать, так что Соколов разместился с удобствами.
А когда из офиса привезли его ноутбук, то вошел в привычную рабочую колею. Для Дмитрия решительно не имело значения, где он спит, что ест. А дома его никто не ждал. Поэтому, если была возможность доступа к информации и связи с партнерами — этого вполне хватало для комфортного состояния равновесия.
Глава 4. Сон разума
Первым делом Дмитрий отправился в офис. Сумка Алеси так и стояла в приемной, а на столе в кабинете осталось её личное дело. В кресле Соколова сидел Алекс и просматривал папку. Он обрадовался Дмитрию, как будто они год не виделись.
— Митя, наконец-то! Ну где ты пропал? Что происходит? Я звоню, а мобильный у тебя отключен. Потом СМС странные, я думал ты сам в больницу угодил.
— Здравствуй, Алекс, нет, я в порядке.