Соколов почему-то был уверен, что Алеся не станет шарить по его файлам или читать закрытые записи. Не такая она. Не такая, как все.
Дмитрий поставил её сумку на стол.
— Вот, доставил все в сохранности.
— Спасибо, вы так много для меня сделали. Мне неловко даже...
— Неловко джинсы через голову натягивать, — усмехнулся он. — А делаю я это больше для себя, чем для вас. Ну, рассказывайте, как вы тут? Хорошо вас лечат, не обижают?
— Нет, не обижают. Здесь хорошо. Почти дом.
— Да какой же тут дом. Из Австрии вернемся, квартиру снимете, тогда будет дом.
— Квартиру… да... — Алеся сжалась, напряглась.
Вероятно, она уже думала, куда идти после больницы. И ведь некуда.
Но выглядела она уже значительно лучше. Мертвенная бледность со щек ушла, тёмные круги под глазами стали меньше. И глаза оживились.
Алеся оделась в адидасовский спортивный костюм. К её светлой коже и темным волосам шел персиковый цвет, как Дмитрий и думал, когда заказывал. И с размером угадал.
Мило и по-домашнему смотрелись на ней смешные тапочки с собачьими мордочками.
— А ужин был уже? — спросил Дмитрий.
— Да, в шесть. Но я попросила оставить вам. В микроволновке погреть можно. Там в холодильнике, в контейнере, я сейчас.
— Нет, вы отдыхайте, я сам. А потом, может, чаю. Вам пока нельзя ничего такого, но пастилу можно, я привез.
— Пастилу!
Она обрадовалась, как ребенок.
А Дмитрия тронула ее забота о том, что он приедет голодный. Попросила оставить ужин...
— Да, фисташковую. Вы любите?
— Не знаю, я не пробовала, — она смущенно улыбнулась.
Не пробовала. Ему трудно было привыкнуть к тому, что обыденное и очевидное для него часто оказывалось для нее невероятным и неизведанным. Он мог бы многое дать ей. Только если она захочет.
— Ладно, пойду заберу ужин и попрошу кипятку. Попьем чаю и можем кино посмотреть, если вы не устали.
— Я бы хотела, да.
Они пили чай, потом Дмитрий придвинул стол ближе к дивану, чтобы удобнее было смотреть в экран ноута и начал искать фильм.
— Что будем смотреть?
Алеся улыбнулась и покачала головой.
— Не знаю. Давайте на ваш выбор. — Она задумалась о чем-то своем. Потом вздохнула. — Так странно здесь. Палата похожа на гостиничный номер.
— Это чтобы как можно меньше напоминать VIP- клиентам “Скандинавии”, что они находятся в больнице. — Соколов не хотел, чтобы Алеся уходила мыслями за пределы его возможностей, в то свое прошлое, в котором он ничего не мог исправить. — Исторические фильмы любите? — вернул он разговор в безопасное кинематографическое русло.
— Да, люблю.
— А черно-белые как? — уточнил Дмитрий. — Старый Голливуд. Хотите, я вам свой любимый фильм покажу?
— Да!
— Тогда садитесь. Занимайте место в нашем домашнем кинотеатре. Экран невелик, но звук приличный будет. Там слышно недублированный текст. Это важно. Готовы?
— Да.
Алеся села, скинула тапки, забралась на диван с ногами. И в этом не было никакого кокетства. Она не выпендривалась, не старалась увлечь. Не дразнила, не раздражала. Не делала ничего такого, к чему Дмитрий привык со стороны женщин. Она вела себя не как все. Это удивляло и привлекало. Наверно, поэтому он готов был доверять ей. С первого слова их общения, с первого взгляда. А вообще, Соколов не задумывался почему. Он не знал. Просто доверял.
— Возьмите плед, будет уютнее.
Он подал ей плед. Сел рядом, щелкнул мышкой Пуск и сказал:
— Мотор!
Биг Бен, колокол...Александр Корда представляет... В ролях Вивьен Ли, Лоуренс Оливье.
Сколько же он не пересматривал этот фильм? Лет шесть. Нет, больше...
"ЛЕДИ ГАМИЛЬТОН"...
— Вы не смотрели? — спросил Дмитрий.
— Нет, — робко ответила Алеся, видимо, ожидая упреков в невежестве.
— У меня дурная привычка комментировать по ходу. Мысли несостоявшегося режиссера заедают.
— Режиссера? — Она оживилась.
— Да, учился когда-то, в прошлой жизни.
— Как интересно, — Алеся говорила искренне. — Тогда комментируйте как можно больше. Англия, Лондон... Мне уже нравится...
— Мне тоже.
Дмитрий облокотился на спинку дивана. Экран и вправду для такого фильма маловат. Но Соколову присматриваться и не нужно было, фильм знакомый до боли. Все мизансцены, взгляды, позы и реплики. Он знал их наизусть и на русском, и на английском. Как же хорошо он знал их!
Для актеров время остановилось на отметке Вечность.
Соколов что-то говорил Алесе про катарсис, медленную камеру и крупные планы, внешне ничем не проявляя смятения мыслей. Но для него маховик времени стремительно завертелся назад. Защитную плотину прорвало, воспоминания обрушились на Дмитрия. Беспомощной щепкой завертели сознание. Не видно стало экрана. Всплывало другое. Болезненное, горячее. Надежды юности.