- Ничего? - уточнил Брейр, и голос его сделался как будто бы чуть ниже и глубже.
- Ничего! - уверенно подтвердила я. - Потеря кратковременной памяти! Я читала, что такое случается при травмах головы.
- И змею не помните? - поинтересовался Эрс как-то особенно ласково.
- Змею? Неужели мы встретили змею? - спросила я немного фальшиво и - чёрт возьми! - покраснела.
Брейр насладился моим смущением сполна - выдержал паузу… и отступил.
- Доброй ночи, Анна, - сказал он. - Постарайтесь выспаться, быть может, воспоминания восстановятся. Я читал, так бывает.
- Стойте! - опомнилась я.
- Надумали в чём-то признаться? - Эрс обернулся, стоя в дверях, и я от души запустила в него подушкой. Он её поймал, увы.
- Раз уж вы самовольно назвались моим мужем, - тут Брейр заинтересованно повернулся всем телом и даже сделал шаг обратно, - нам надо обсудить, что вы будете говорить. И надо сходить в Логистикс, и…
- Завтра, - сказал Брейр, кажется, разом растеряв весь интерес. И ушёл, плотно прикрыв дверь.
От милой горничной, поскрёбшейся через четверть часа в мою спальню с вещами и ужином, я узнала, что господин Ривье ушёл. Она спросила меня, ко скольки подогреть для него ужин, и я решила, что на ночь Брейру есть вредно, и ужин ему греть не надо. Не столько из вредности, сколько чтобы не признаваться, что он и не подумал посвятить меня в свои планы.
Сама я поужинала и со вздохом признала, что акробатика в списке моих умений идёт даже после импровизации, а значит, нечего и думать выбраться незаметно через окно - покои располагались на втором этаже. А я не вор и не лазаю из окна по деревьям, я приличная дама и хожу по лестницам. Брейру хорошо - когда мужчина уходит из дома в ночь, ему не задают неудобных вопросов, ведь даже если он идёт пить всю ночь в баре, или проигрывать состояние - его право. А вот женщина даже и пробовать не должна сделать шаг за порог после заката солнца иначе как с мужем. А муж уже сбежал…
Так что я отложила свои планы до раннего утра. Пока все спят, можно выйти и через входную дверь. А потом пусть попробуют доказать, что ушла я с рассветом, а не за полчаса до возвращения…
Перед сном попыталась разложить события, что называется, по полочкам. Картина никак не складывалась, а главное - совсем не думалось о нужном, всё в голову ерунда лезла всякая… Я даже сдалась и позволила себе заново пережить поцелуй. Совершенно непозволительный, но такой яркий…
Утро нашло меня в порту. Пахло рыбой, немножко болотом и дешёвым вином. Я сделала пометку в своём блокноте и поплотнее запахнула плащ. Ветер какой-то совершенно негуманный, казалось, он дул со всех сторон, мстительно отбирая всё тепло даже из-под одежды…
А ещё я опоздала и поэтому злилась. Хоть я и пришла почти что с рассветом, два корабля: Арса и Кристина уже отчалили, будучи полностью загруженными. Я сделала пометку себе - посмотреть, что у них там в документах, но это не заменяет личного свидетельства. Зачастую даже одно противоречит другому. Но что есть, то есть. Ещё один корабль заканчивал разгрузку, причём, в спешке, и это было странно… даже подозрительно, скорее. Отправить корабль сегодня всё равно не было никакой возможности, так зачем же разгружаться в темноте? У меня скудная фантазия, и на ум приходит всего лишь один вариант: чтобы незаметно, без лишних глаз. Последний ящик размером с хороший дорожный сундук, без каких-либо опознавательных знаков, выполненный из тёмного дерева и с тёмными же металлическими скобами затолкали в крытую повозку, и - я даже уже не удивилась - старший в группе матросов, занимавшихся погрузкой, получил увесистый мешочек. Уверена, что с монетами. Значит, так и запишем. Бригитта берёт левый груз…
Словно почувствовав мой взгляд, один из матросов, до этого весело участвовавших в дележе монет, обернулся. Я тут же отвела глаза, делая вид, что высматриваю кого-то на пирсе. Но не сработало.
- Чего выискиваешь? - раздался совсем рядом голос, и я спокойно перевела взгляд на того самого матроса. Он был на полголовы выше меня, с рыжеватой бородой, выбритыми висками и множеством косичек, собранных в высокий хвост. Левую щёку пересекал старый шрам.
Я ответила на взгляд и выразительно подняла брови, красноречиво намекая, что ему не по статусу со мной разговаривать вообще, и уж тем более - разговаривать таким тоном.
- Ишь, краля! - возмутился матрос. Но потом взгляд его переместился куда-то за моё плечо и он, кажется, с некоторым трудом проглотил заготовленные дальше слова. Зыркнул на меня исподлобья и просто ушёл.