Кабинет главного финансиста оказался закрыт - туда я наведалась первым делом, хотела пересмотреть данные по одному из кораблей. На двери недвусмысленно светилась магическая печать полиции, так что своевольничать и взламывать дверь я не стала. Справившись у госпожи Варс о здоровье Эдвина, узнала, что в себя он пока не пришёл, но врачи настроены всё ещё оптимистично.
Платье - на мой не сильно взыскательный вкус - подгонки не потребовало, отчёты и ответы на мои запросы ещё не прибыли, так что заняться мне было совершенно нечем, кроме как пойти гулять по городу. Втайне я надеялась, что ко мне вновь приставлен Этьен, и удастся у него что-то узнать, но либо он проникся значением слова “скрытно”, либо поставили кого-то другого, но я не заметила никого. Был, конечно, шанс, что никого и нет, но крайне небольшой. Эрс Брейр не бросает дела на полпути, а мне он не то чтобы полностью доверяет… Хотелось бы ещё думать, что и о моей безопасности беспокоится. Я невольно улыбнулась, вспомнив букет. Утро всегда если не мудренее, то оптимистичнее вечера, и сейчас мне казалось, что не так уж это и невозможно… Хотя, конечно, сложно. И всё же будущее представлялось мне вполне светлым. В таком настроении я свернула на местную площадь, и заметив Эрса, направилась было радостно к нему. Но когда оставалось всего шагов десять, я вдруг увидела, с кем он! Эрс Брейр покупал яблоко в карамели, кои теснились на небольшом лоточке у весёлой, круглолицей лавочницы, а рядом с ним, держа его под руку, стояла и сияла улыбкой его невеста, Лизаветта Вернау.
14
14.
Я словно бы влетела в стену. И из этой стены торчали острые лезвия. Опасно присваивать чужих женихов, потом можно задохнуться от внезапной боли, что он всё же чужой… Но я не была бы собой, если бы тут же не начала продумывать возможные действия и последствия в этой крайне неприятной ситуации. Допустим, Брейр раскрывает своё инкогнито. Вариант первый: сказать, что и я - не я, а действительно тайный агент. Не была, тихо жила в столичном доме, находилась в трауре после разрушения дома, ничего не знаю. Вариант второй: выставить Брейра двоежёнцем. Дескать, жила с ним, ничего не понимала, думала, что господин Ривье. И развестись с ним под этим предлогом. Скандал будет… Вариант третий: прикопать сейчас их обоих, сказать, что так и было. Жалко, неосуществимый, свидетелей много, да и Брейра так просто не возьмёшь... Вариант четвёртый…
У меня привычка - искать как минимум пять вариантов, а если никакой из пяти не нравится, то семь или восемь, этого обычно хватает, но тут я не успела. Лизаветта, кусив своё яблоко, натолкнулась взглядом на меня, и её перекосило. То ли зубы увязли в карамели, то ли и в самом деле перекосило… Кажется, она что-то промычала, потому что следом обернулся и Брейр.
- Доброе утро, господин королевский поверенный, - вежливо поздоровалась я, подойдя на три шага ближе. Так вежливо, как никогда ранее. - Как освободитесь, уделите, пожалуйста, мне несколько минут. Это вопрос репутации моего мужа. - “И моей” осталось непроизнесённым, но отлично читалось между строк.
- Анна, - сказал Эрс, совершая непоправимую ошибку, если только он планирует остаться с Лизаветтой - слишком мягкий тон, так не разговаривают с безразличными тебе женщинами. - Я знаю, я всё решу, не переживайте.
- Благодарю! - кротко отозвалась я. На Лизаветту моей вежливости не хватило, я просто развернулась и ушла. Надеюсь, яблоко оказалось достаточно крепким, и она нескоро обретёт возможность разговаривать.
Умом я понимала, что девушка ни в чём не виновата, но симпатизировать ей у меня отчаянно не получалось, и я разрешила себе испытывать неприязнь. Говорят, зачастую неприязнь заглушает наше чувство вины, когда мы поступаем с человеком плохо, но в этом случае пусть это будет просто зависть…
Стремясь уйти как можно быстрее, затеряться из виду, я свернула в ряды с продуктовыми лавками, потом в оружие, потом вообще в какой-то хлам, и уже почти покинула рынок через самый непрезентабельный уголок, но сосредоточившись на том, что у меня под ногами, влетела в кого-то. Подняла глаза, чтобы извиниться, но слова буквально застряли в горле. Тот самый рыжий матрос, что докапывался на пристани, сначала обложил меня отборными ругательствами, потом рассмотрел и схватил за плечи:
- Опять ты!
- Руки убрал! - рявкнула я, и, видимо, от неожиданности он действительно руки убрал.