Брейр закрыл глаза и обречённо вздохнул:
- Я же снял с вас ограничитель, госпожа Ривье. Почему же вы ещё здесь?
Наверное, стоило сказать, что мне его стараниями некуда идти. Это было бы логично и правильно, но я отчего-то не сообразила и выпалила чистую правду:
- И оставить вас умирать?! У вас же жар был… и…
- Анна, - вновь открыл глаза Брейр и очень внимательно на меня посмотрел. Зрачок всё ещё пульсировал, нагоняя страх. Раньше я не боялась, а вот теперь пуганая. Боюсь.
Эрс это заметил. По крайней мере, скользнувшую в его глазах досаду я объяснила этим.
- Простите, - сухо сказал он. - Вы, разумеется, можете отойти, если так спокойнее.
Я бы, может, и отошла, но, честно сказать, у меня кружилась голова, и чем дальше, тем больше манил меня диван. И какая разница, что он занят. Вон Брейр уже бодрячком, чай, подвинется… Дойти до кровати я не рассчитывала. А в целом, и пол можно рассмотреть, только надо на него как-то мягко сползти, чтобы ничего не сломать и не ушибить…
Брейр, кстати, действительно выглядел уже куда лучше. Только вот смотрит он на меня как-то… странно. Словно пытается за неимением своих воспоминаний залезть мне в голову и вытрясти мои…
- Анна, что я забыл? - требовательно спросил тем временем он. - Что у нас с вами?.. Вы не похожи на блаженную, которая будет выхаживать постороннего…
- Вы спасли мне жизнь, - сказала я, удержавшись от язвительного “кажется, бред усилился, примите ещё порошок!”. Но не удержалась от уточнения: - Правда, до сих пор неизвестно, это было покушение на меня или на вас!
На самом деле, как бы там ни было, я хорошо понимала, что из сломанного перехода Брейру было бы сподручнее выбираться одному, без нагрузки в виде меня…
И тут силы у обкраденного организма закончились. Пространство поплыло, и
я рухнула на Брейра. Успела ощутить носом теплоту его кожи - кажется, жар спал, порадоваться, что уткнулась не в метку, и вырубилась.
Глаза я открывала медленно. Сначала с опаской - вдруг всё снова будет кружиться, потом наткнулась взглядом на красивый мужской пресс, который расстёгнутая мной же некоторое время назад рубашка не только не скрывала, но, кажется, наоборот - подчёркивала и выставляла напоказ. Иначе с чего бы я зависла, его рассматривая?
- Анна, - мягко сказал Брейр. - Как вы?
- Вас интересует можно ли взять добавки? - я не стала сдерживать свою мелочную сварливость.
Смешок. Но ответил он серьёзно:
- Нельзя. И тогда было нельзя… Анна, будь я в сознании, я бы никогда…
Я подняла на него глаза, собираясь сказать какую-то ещё колкость, но королевский поверенный вдруг осёкся и совсем другим, севшим голосом сказал:
- Анна…
- Что? - Переполошилась я. - Постарела лет на двадцать?
Брейр молчал. Вероятно, не успел ответить, или не мог подобрать слова…
- Полысела? Окосела? Окривела? Да чёрт вас побери, Эрс Брейр, говорите уже в чём дело!
Противореча своим собственным словам, я не стала дожидаться ответа и бросилась к зеркалу.
И сразу, честно сказать, даже не поняла, что так ошарашило королевского поверенного. Вроде, всё на месте. Морщин не завелось, глаза присутствуют, нос, рот, всё в целом как полагается - комплект, ни недостач, ни излишков…
И уже успокоившись, я посмотрела своему отражению в глаза. А там… Они пульсировали. Зрачки. Как у заправского энергетического наркомана.
- Какого чёрта? - спросила я у Брейра, медленно к нему оборачиваясь.
- Пока не знаю, - сказал он, вставая с дивана и направляясь в мою сторону. - Вы что-то чувствуете? Что-то необычное?
- Чувствую, - честно сказала я. - Весьма необычное!
Такая злость и в самом деле была для меня очень даже необычна!
Протянув руку, не глядя, я взяла баночку от какого-то всыпанного в Брейра ранее порошка, и запустила ему в лоб. Инстинкты королевского поверенного не подвели - он увернулся. И от первой баночки, и от второй, а когда я схватила третью, и та оказалась неплотно закрытой и осыпала меня какой-то гадкой пудрой, от которой я чихнула, Эрс начал смеяться.
- Анна, не паникуйте! - сказал он. - Скоро пройдёт, и вообще…
От третьей и четвёртой банки коварный поверенный увернулся так же ловко, словно и не метался сутки между жизнью и смертью, и мне пришлось пойти на крайние меры: я оставила в покое склянки и подошла к Эрсу, вопросительно подняв брови.