Сведения об участнике, которого пытались убить, были пока недостаточны, чтобы делать выводы. Олег Толкачев на проекте был незаметным, ничем не примечательным парнем, застенчивым и неуклюжим. Маша Цыплакова пыталась заигрывать с ним, но он не отреагировал на ее кокетство. Двигало Машей, как утверждала Ночь, сообщившая Арине немало плохого о покойной, желание поиздеваться над парнем. Она хотела влюбить его в себя, а потом бросить. И все это — только от скуки, желания поразвлечься. Маше здесь было скучно, но и уходить она не желала. Присутствие на телеэкране давало ей возможность выпендриваться перед своими знакомыми, которые видели ее здесь и обсуждали каждый ее чих. Судя по всему, Маша была девицей на редкость пустой, но почему-то озлобленной на весь мир. Многих поражала ее злость, потому что с виду она казалась очень благополучным человеком — шикарная квартира, отец — знаменитость, куча денег, можно не работать, не учиться, а просто болтаться. Казалось бы, жизнь — малина. Но, видимо, Машу все-таки не устраивала эта жизнь, хотя она и не показывала виду. Она была очень несчастной, так думали и Белочка, и Ночь, и Инесса, с которой успела на эту тему поговорить Лена Некрасова. Но почему? Потому что не находила цели в жизни? Чувствовала недостаток внимания, понимания и любви? Или причина была в ее детстве? Пока оставалось только гадать.
— Что ты думаешь о Маше? — спросила Арина у Ночи. Она за два дня успела достаточно с ней пообщаться, чтобы понять, что Ночь очень неглупа, и к ее мнению можно прислушаться. Пожалуй, Ночь была самой умной девушкой на проекте «Найди себе пару». И плюс к этому — очень красивой. Но она была слишком независима и неуживчива, чтобы обзавестись друзьями и поклонниками. Свое мнение она высказывала прямо и резко, не церемонясь, и за это ее невзлюбили. «Мужики — слабые, — говорила она? — Им нравятся чеховские душечки, которые им в рот смотрят и постоянно льстят. Или такие, которые будут их соблазнять, как проститутка клиента. С такими им очень комфортно — их не надо завоевывать, на них не надо производить впечатление, они сами на шею вешаются. А я их пугаю. Но только мне слабый не нужен. Кого-нибудь, может, такой и устраивает, но не меня». Для Арины в Ночи не было ничего пугающего, ей было с ней интересно. И отчасти она разделяла ее мнение если не о всех, то о многих современных молодых людях, у которых как будто атрофировался инстинкт завоевателей, они стали более пассивными, чем женщины. Но Арина отчетливо понимала, что Ночь может и ошибаться на свой счет — она была слишком сильной сама, чтобы ужиться с сильным мужчиной, ей может скорей подойти совершенно другой, который к ней отнесется так же, как Макс к своей «мамочке», ища у нее ту самую силу, которой он не обладал. Но есть ли у Ночи материнский инстинкт? Арина не знала. Как не знала ответа на вопрос, кто подходит такой, как она. Но сейчас не время думать об этом, ее интересовала личность убитой.
— Она была тварью… но в то же время мне ее было жалко, — ответила Ночь, задумавшись. — Иногда находило… хотелось не ссориться с ней… но стоило ей сделать новую гадость, как жалость рукой снимало.
— Почему тебе было жаль ее?
— Понимаешь, она как будто сама не знала, зачем живет, что ей делать со своей жизнью. Может быть, это прозвучит ужасно, но лучше бы ее мамочка сделала аборт. Тебе встречались такие люди, которым, может быть, лучше бы не родиться?
Звучало и правда очень жестоко, но Арина понимала, о чем говорила Ночь. Есть люди совершенно нежизнеспособные. Если одни обладали талантом, другие — житейской хваткой, третьи — любовью к жизни и способностью ею наслаждаться, четвертые — сразу всеми из перечисленных качеств, то некоторых людей не выручало ничто. Если бы у них при полном отсутствии каких-либо достоинств была хотя бы любовь к жизни, они могли бы прожить ее счастливо. Но у Маши не было и этого.
— Ведь бывают люди с тяжелыми болезнями, физическими недостатками, но их жизнь не бессмысленна, они этот смысл находят. А Машка… вроде ничем не больна, внешность обычная, без уродств, интеллект не выдающийся, но не убогий, возможностей хорошо устроиться при таком отце — вагон и маленькая тележка. И она даже без вредных привычек — не пьет, не ширяется. Неужели нельзя хоть какой-то смысл обрести в своем существовании? Но она не могла.
— Ты хочешь сказать, что все ее пакости, все это — от пустоты? — спросила Арина.
— Я думаю, да. Понимаешь, если бы она обладала какими-то творческими способностями, ее депрессивность могла выплеснуться на бумаге, в рисунках, картинах… Есть же таланты с такой психикой. Они могут пить, ширяться, но их жизнь не бессмысленна — они оставляют след после себя для потомства. Пусть они не были счастливы, но они прожили жизнь не впустую, не зря родились. А таким, как она, ничего не дано. Что им делать? Не знаю.