Пролог.
" Папà неужели я монстр?"
Это была середина Зимы. В небольшой комнате. " Как камера", - отметила про себя Луна сидели дети разных возрастов, от шести и примерно до шестнадцати.
Комната была поистине крохотная, словно келья. Из-за этого сравнения Луне сразу же захотелось побыстрее убраться от сюда и даже стало труднее дышать.
Стены здесь были серыми, светло-серыми и скучными, безжизненными и вызывающими стойкое, противное чувство безнадежности, как и все в школе. По правде все здание было пропитано безнадежностью и страхом. Отчего-то взрослые города Весты и всей Валахии решили, что чем скучнее обучение тем лучше, ведь у их детей появляется больше послушания, подчинения взрослым и стойкости, чем страшнее и труднее учиться тем благодарнее, сильнее и целеустремленнее будут дети.
"И тем проще ими будет управлять ", - всегда добавлял её отец за тихими, регулярными беседами, когда речь заходила о школе.
"Они растят послушных и стойких рабов без своего мнения, способных только поддакивать и выполнять указания, не умеющих или попросту боящихся думать самостоятельно.", - вот его любимая фраза о современном образовании, и он не скрывал своего мнения, поэтому на Луну всегда косились с яркими огнями презрения и страха в глазах.
Даже от их одинаковой, совершенно одинаковой за исключением разделения на одежду для девочек и мальчиков и размеров формы такого же светло-серого цвета, с грязно-белыми вставками формы веяло безнадежностью и страхом. А белые вставки, как давно заметили Луна с Листопадом - её другом и соседским мальчишкой старше всего лишь на пару лет, живущем в соседнем дворе, смотрелись как подснежники в луже бледной грязи: странно, некрасиво и крайне глупо из-за своей хрупкости и изящества.
"Как цыплята, все серые, словно вылезли с конвейера.", - любил поддразнивать с утра её отец, собирая белесые волосы дочери в две аккуратные косички, перевязанные коричневой лентой.
Луна прекрасно знала, что он не любил школьную форму и хоть и говорил это в шутку, без какого-либо желания её обидеть лишь рассмешить, ей всегда казалось, что в его голосе звучит хорошо скрываемое презрение.
Отец много рассказывал ей своих историй из жизни и школы, как ученики протестовали и меняли форму, чтобы быть разными. А маленькая девочка никак не могла в это поверить, возможно это было возможным где-то там в другом мире, но точно не в Весте, очень-очень далеко, и ей хотелось там быть. Это было невозможным даже если бы она начала подговаривать местных ребят, воодушевляя и поддерживая этими историями, потому что дети Весты сильно боялись своих родителей и взрослых в целом.
Узкие высокие маленькие окошки были зашторены огромными темно-зелеными, словно болотная тина занавесками, темными и очень плотными, поглощающими и без того жалкие негреющие зимние лучики солнца.
" Как прискорбно." - пронеслось в голове у девочки, оценившей темноту помещения.
Ей было некомфортно в почти полной темноте, она не любила темноту.
Темнота могла таить в себе опасность, большую опасность, которую ты не заметишь и не сможешь сразу среагировать, дав опасности преимущество.
Девочка ерзала на стуле, перебирая и оправляя пышные юбки своего школьного платья, изящное кружево пришитое по самому низу легко скользило в тоненьких пальчиках и на ощупь было намного приятней, чем на вид.
По ее руке надежно скрытой плотной тканью платья скользнуло что-то теплое, остановилось на плече и пальцы, поддерживающее сжали кожу. По телу будто электрический разряд прошел. Горячие, мягкое касание согревающим импульсов разошлось по продрогшему телу.
-Спасибо, Листопад, - тихо прошептала Луна, чтобы не привлечь внимание учителя, строгого и крикливого месье Фьерда, рассказывающего о том, что с минуты на минуту к ним придёт священник, который проведёт ежегодное информирование по поводу ведьм и, призывая их вести себя примерно и тихо.
Ей не нужно было даже поворачиваться, чтобы определить, кто это был.
-Пожалуйста, mon ami*,- также тихо прошептал рыжеволосый мальчишка, сидящей с ней за одним столом.
Тёмная дверь с щелчком распахнулась, и в проходе появился гордый мужчина в чёрной рясе. Неспешной, тихой поступью он с гордо поднятым подбородком и прямой спиной, словно палку проглотил, прошёл к центральному столу у доски и радостно начал беседу с месье Фьердом.
В животе что-то неприятно зашевелилось, было ощущение, что завтрак решил выйти наружу. По спине прошёл холодок. Острые безжалостные когти страха начали, глубоко впиваясь в кожу, терзать ее продрогшее тело.
В школе было до ужаса холодно и не спасало ситуацию даже длинное, закрытое насколько только это было возможно школьное платье. Ещё одна причина ненавидеть форму помимо того, что она жутко неудобная из-за своей пышной юбки, и ты имеешь шанс застрять в каком-то дверном проёме, так ещё и зимой и осенью в ней слишком холодно, а летом и весной жарко.