В воздухе повис запах гари, а тени с удовлетворением наблюдали затем, как по кронам некоторых деревьев ползут крохотные огоньки.
Промелькнула мысль, что возможно баллады не такая уж и глупость, а в ушах зазвенели слова : "В балладах провожатых всегда убивали, а принцесс забирали в плен."
3 глава : "Надеюсь, что ты продержится дольше остальных."
-Хватит с нас представления.. Поднимите её, а то сама не встанет, - жёстко крикнул "главарь", откидывая капюшон и широко улыбаясь. Его карие глаза недобро блеснули.
Вперёд выступила одна из теней. Он был самым высоким и широкоплечими, конечно же после "главаря". Парень откинул капюшон, являя миру свое красивое лицо. По внешности можно было сказать, что он местный. Его кожа была светлой, но не бледной, черты лица были слегка резкими, нос острым, а подбородок наоборот мягким. Внешне он выглядел очень сильным.
-Вставай, - грубо цыкнул на неё подошедший.
Девушка только пальцами вцепилась в холодную руку отца, отрицательно мотая головой из стороны в сторону и зажмуривая глаза чтобы сдержать слезы.
-Вставай. Я не люблю повторять и больше этого делать не буду, - прошипел широкоплечий с темно-зелёными глазами.
Луна снова мотнула головой, поднимая глаза на лицо отца и задерживая взгляд на его остекленевших, пустых глазах их покинули остатки жизни.
-Я тебя предупреждал, - после этих резких слов, брошенных таким тоном, словно она была надоедливой пылью на его рабочем столе, от которой он хотел поскорее избавиться, последовал яростный, сильный толчок ботинком под ребра.
Девушка только сжалась на земле, подтягивая колени к груди и обнимая их руками, чтобы защититься от ещё одного возможного удара и тихонько вскрикнула, через мгновение сжимая губы.
Ребра жутко болели. Каждый вдох и выдох сопровождался тупой, ноющей болью, они будто были сломаны. Луна постаралась отогнать от себя такие мысли. Она ещё не знала, что этим странным людям в плащах было от неё нужно, но думала, что больную её они сразу убьют, не желая тратить свое время.
-Лучше бы тебе все-таки встать, - проговорила девушка с распущенными темными волосами, сочувственно сверкнув своими темно-желтыми глазами.
Пожалуй из всех них она была самой приятной. На вид девица была намного хрупче своих коллег. Её плечи были намного уже, а рост ниже, из-за широкого плаща не представлялось возможности понять какое у неё телосложение. Лицо доброй (во всяком случае по сравнению с остальными в этой странной компании) девушки было необычным. Она явно была иностранкой, возможно приехала из Естоса. Её кожа была смуглой, глаза темно-желтыми, словно имбирные леденцы. Через все лицо, начиная от правого виска и заканчивая у самого левого края подбородка, шёл неровный гигантский шрам. Черты лица были тяжёлыми, но плавными.
-Поднять, а не побить. Кайзер Кресс с тебя кожу сдерет, если узнает об этом, нам чётко было сказано девчонка должна быть доставлена живой и целой насколько это будет только возможно. А я тебя выгораживать не собираюсь, - строго, непреклонно почти сорвался на крик "главарь".
Зеленоглазый потупил взгляд, не заметно для "главаря" снова поддев девушку под ребра ботинком, но в этот раз Луна плотно сжала губы, не издав не звука. Губы зеленоглазого шатена слегка дрогнули в подобии улыбки, а затем он наклонился, грубо хватая её за локоть.
Оказавшись на ногах, Луна с трудом могла стоять на месте, начали сказываться все сегодняшние потрясения и усталость. Девушка даже обрадовалась, когда при падении её успели подхватить тёплые, ловкие руки шатена.
-Будь аккуратней, ведьмочка. Ты же не хочешь покалечиться, особенно раньше чем мы доставим тебя к Кайзеру? Или испортить свое милое личико, - его тон был излишне мягок отчего Луна даже замерла, а пальцы парня подцепили её подбородок, заставляя на секунду посмотреть в его глаза.
Глаза шатена блестели как-то подозрительно, слишком радостно и даже победно для человека, которому придётся идти куда-то с больной девчонкой, да ещё и заботится о ней потому что таинственный Кайзер Кресс убьет его, или навредит, если она умрёт или покалечиться.
Луна все ещё была в замешательстве и не могла даже пошевелиться от яркого шока, страха, порализовавшего тело, и отчаяния, отдающего противной горечью на кончике языка, когда ладони мягко поддержавшие её за поясницу от падения резко скользнули по спине.