Она ругалась, отплевываясь от снега и отряхивая насквозь мокрый плащ. Взгляд попал на дом.
" Мой дом", - с теплотой подумала Луна.
Домик был небольшим и двухэтажным. Он почти ничем не отличался от ряда других, таких же, стоящих по всей улице "Инвенто" . Такой же тёмный, с большим количеством огромных окон. Скат крыши, лишённый всяких украшений, уходил далеко в небеса, наверняка доставая до самых луны и солнца, так казалось маленькой восьмилетней девочки.
Попрыгав на месте, чтобы стряхнуть снег с ботинок девочка, наученная опытом, всем своим весом навалилась на дверь, но та не захотела поддаваться, поэтому изрядно уставшая Луна попросту забарабанила кулачками по ней, создавая много шума. Она уже знала, что если, будет просто тихо постукивать, то её не услышат.
Раздались шаги, и дверь открылась. На пороге стоял высокий темноволосый мужчина. Его яркие, насыщенно-синие глаза были полны огней волнения и удивления. Тонкие губы были поджаты, а высокие брови хмуро сдвинуты к переносице.
-Быстрей заходи в дом, - резко сказал отец, отходя дальше, чтобы она смогла войти.
Хлопнув глазами, девочка послушно заскочила в дом, начиная расшнуровывать ботинки.
-Что произошло? - Орландо критически осматривал её плащ, оперевшись о стену и скрестив руки на груди.
-Мы просто немного с Листопадом погуляли после школы, - улыбаясь во все свои тридцать два зуба, звонко проговорила девчонка.
-Вы валялись в снегу? - глупо уточнил синеглазый.
-Да, пап, - растерянно ответила девочка.
*******
Тем вечером Орландо долго отчитывал её и ругал, боясь что она заболела. Плащ висел у камина, а Луна грела руки о кружку пряного горячего чая, прокручивая в голове все истории о ведьмах рассказанные священником.
-Папà, а я монстр, да? - вдруг взволнованно спросила Луна, делая очередной глоток чтобы согреться.
-Что? - Орландо просто глупо уставился на дочь, даже перестав её отчитывать.
-Я же ведьма, а они столько всего совершили...нам сегодня рассказывали… - промямлила беловолосая, потупив глаза.
-Нет, это все ложь, ты не монстр… ты просто ребёнок, - спустя время нарушил молчание Орландо, наконец собравшись с мыслями и обнимая дочь.
Девочка, снова начав улыбаться, протянула руки, обнимая отца в ответ и чувствуя волны тепла и спокойствия, медленно мягко баюкающие её сознание.
* mon ami-мой друг.
1 глава : "Ведьма".
Через огромное окно лились яркие солнечные лучики, что было неудивительно для начала летней поры. Беловолосая отложила ярко-жёлтый толстый томик " Мифов и легенд Валахии" на небольшую светло - бежевую деревянную тумбочку и резко вскочила с кресла, широко улыбаясь и подпрыгивая на месте, и двинулась к небольшому туалетному столику.
Предмет мебели был невысок и изящен, а по цвету походил на свежезаваренный кофе со взбитыми сливками. Когда девушка стояла, массивное зеркало доходило ей до самых плеч, без единой погрешности отражая ее светло - фиолетовое платье с воротничком и рукавами длиной до запястья.
Девушка протянула тонкую руку и взяла щётку для волос. Сначала она покрутила увесистый предмет в ладонях, опробовала пальцами жёсткость и рассмотрела изящный рисунок: мягкие бледно- зелёные линии покрывали всю поверхность. Затем девушка ловко причесала длинные, белые волны волос.
Дальше её рука потянулись к длинной серебристый ручки, металл был гладким и холодным на ощупь, и из небольшого шкафчика показались несколько аккуратно сложных ярких лент : бледно-коричневая для школы (все яркие цвета в этом месте печали и скорби воспрещались), алая, словно закатное небо для особых случаев таких как ярмарка или поход в недавно приехавший цирк, небесно-голубая, просто подходящая под цвет одного из её глаз, нежная и красивая и самая любимая насыщенно-фиолетовая. По обыкновению её Луна вплетала в волосы на летних каникулах и в свободное от учёбы время. Ей часто говорили, что фиолетовый очень льстит внешности, а ещё был любимым цветом Тессы - её матери, умершей много лет назад от воспаления лёгких. Такая казалось бы бесполезная привычка помогала ей чувствовать связь с мамой.
Быстрыми движениями привычных к этому ритуалу пальцев девушка заплела аккуратную косу на бок с фиолетовой лентой и оправила воротничок платья. По цвету аккуратный бантик на волосах был почти однотонным с платьем.
Из-за распахнутых штор комната казалась светлей и просторней, намного просторный чем была на самом деле. Мебель становилась, более блестящей и светлой, а синие покрывало, которым была заправлена её простенькая кровать из светлого дерева наоборот становилось ещё темнее от воздействия солнца.