-Хотел поступить в медицинский, жить рядом с сестрой и родителями, проводить с ними много времени. Возможно даже сходить с сестрой в цирк, как она хотела и помочь окружающим, быть полезным, - спустя время мягко ответил он, она была первой кому парень все рассказал, и ему было не стыдно.
Совсем не стыдно, он хотел, чтобы она узнала о нем что-то, что сделает его более человечным в её глазах, но в тоже время правдивое без лжи, её и так слишком много в жизни.
-А ты? - вопрос сорвался сам собой, а ему и вправду было интересно о чем же могла мечтать она? Она такая наивная, добрая и удивительная. Волшебная будто из какого-то другого мира. Мира полного доброты, счастья, понимания и, наполненного добрым волшебством.
-Хотела стать балериной.. Ладно шутка писательницей. Хотела заставить окружающих верить во что-то хорошее, потому что они слишком хмурые, злые и недоверчивые, - он так и знал, что её мечта будет такой же милой и наивной, как и она сама.
Повисло молчание, но молчание приятное, полное. Они стали ближе намного ближе, как старые друзья. Они не знают все о твоей жизни, но с лёгкостью угадают, что на твоём сердце, поймут, искренне разделят печали и все тревоги и помогут, честно и без ожидания чего-то взамен. Они молчали не потому что не доверяли друг другу, а потому что сказали все что нужно и сейчас просто наслаждались закатным небом, становившемся багровым, а затем темно - синим. Ночь выпускала звезды такие яркие и далёкие, спокойные и свободные. Сны такие лёгкие и умиротворяющие, нежные и сказочные вылетали из рукавов госпожи ночи и до рассвета заключали в свои мягкие объятия усталых путников, закрывая тяжелые веки.
Они наслаждались небом, звездами, прохладной земли и отблесками сказочной луны, свежим хвойным ароматом леса, понимаем, свободой, спокойствием, пьянящей радостью и временем проводим вместе. Одновременно настолько близко и настолько далеко друг от друга.
Глава 6 : "Сильные перемены."
Солнце было неярким и палящим как обычно, а каким-то слишком нежным и мягким, заботливо согревая кожу. Блеклые как во время поздней зимы лучики не пекли и обжигали кожу, а лишь мягко подсвечивали местность, делая и без того удивительное поле краше. Светлую лазурь небес испещеряли воздушные лёгкие, словно сделанные из мягкой ваты, облака. Отчего-то они казались Луне брызгами краски очень талантливого невидимого художника, умело распредилившего все яркие цвета по своему огромному холсту. Почти не заметный озорник ветерок-странник обвивался вокруг тонких запястий и шеи девушки, аккуратно притрагивался к бледному, словно бы фарфоровому лицу, и путался своими прозрачными пальцами в белесых волнах волос, отливающих мягким серебром. Этот необычный гость, посетивший заскучавшее лето, решил развлечь повелителя земли на этот небольшой отрезок времени своей песней ласковой нежной иностранной мелодией, принесенной откуда-то с далёких южных островов.
Всё замерло когда неумелый, но талантливый певец затянул свою песню. Птицы смолкли, внимательно слушая и пытаясь запомнить эту чудесную неземную мелодию, ставшую поистине сказочной в устах ветра чтобы потом попробовать повторить. Яркие сочные травинки и тяжёлые головки смелых, дерзких маков расслабленно покачивались в такт мелодии, наслаждаясь и наконец закончив свою войну и споры на время. Деревья смолкли, тряхнув ветвями, прекращая свои перессуды и бурные обсуждения, дабы тоже насладиться и не обидеть ветер.
Девушка сверкнула глазами, потрогав нежные мягкие лепесточки яркого мака на тонком стебельке. Такого изящного и очень сильного, спорящего со всеми и умеющего отстоять свою точку зрения, несмотря на всю хрупкость и нежность внешнего вида. Дальше Луна одним легким движением убрала прилипшую белесую прядку волос с вспотевшего лба и опустилась в высокую траву, прислушиваясь к песни, прикрыв глаза и чувствуя щекотку травы своими обнажёнными ступнями.
Через время она услышала шелест травы и чьи-то неспешные мягкие шажки. Ещё через секунду кто-то опустился рядом, обвивая её своими сильными руками. Удивительно, но она не сопротивлялась. В этом сне не было место тревоги или страху, только спокойствие и умиротворение. В этом сне она не плакала, не сожалела ни о чем и не винила себя в смерти отца. Девушка не отталкивала этого неизвестного, не ожидала от него ничего плохого и даже не открывала глаз.
Казалось на этой поляне не может свершится что-то плохое, и отчего-то она была уверена, что этот незнакомец не сделает ей ничего плохо. Его присутствие не вызывало страха наоборот лишь расслабление. Луна не знала кто это, но отчего-то очень ему доверяла. Было стойкое чувство, что они давно знакомы, иначе парень не позволил бы себе так без каких-либо объяснений обнять её или поцеловать в макушку мягко и нежно невинно без намёков на что-то ещё по-дружески и даже как-то наивно. А она бы никогда не позволила себе настолько расслабиться, вслушиваясь в песню ветра, покачиваясь из стороны в стороны, и откинуть голову назад ему на плечо, улыбаясь широко и открыто. Мягкая ткань рубашки была приятна, а поглаживания невидимого человека по щеке лёгким покалыванием расходились по телу.