Взгляд вновь возвращается к туалетному столику, пробегаясь по его изящному очертанию, и останавливается на корзинке, мягкой и очень красивой, из которой торчат яркие кончики лент. И тут Луна вспоминает, что в школе должна была завтра быть ярмарка. Нет, она совершенно не сомневалась в том, что ярмарку проведут, но пустят ли её? А даже если и пустят будет ли ей место там среди людей? И сможет ли она, находится рядом с теми кто смотрел на неё с таким презрением и откровенной ненавистью из-за её помощи или кидался тяжёлыми предметами? Больше всего её напугала не перспектива того, что в нее может прилететь скажем чей-нибудь топор, а, то что все они намеренно и очень страстно хотели причинить ей боль.
-Так все равно нужно что-нибудь сделать, поэтому почему бы и нет? - её голос все ещё дрожал, но она постепенно возвращала самообладание, принимая решение начать делать украшения на школьную ярмарку.
Девушка ещё раз глубоко вдохнула, наполняя лёгкие воздухом, а затем выдохнула и медленно, опираясь рукой о бортик, встала.
* * * * * * * * * * * * * *
Беловолосая девушка с аккуратной косой сидела в углу комнаты, прямо у самого окна, чтобы остатки солнечных лучей давали ей больше света для работы. Рядом стояла небольшая плетеная корзинка, из которой медленно исчезали разноцветные ленты. Сначала одна из них за краешек подцеплялась тонкими, ловкими пальцами, затем начинала складываться в петельки разных форм и размеров, образующие красивые узоры, и постепенно полностью выползала из корзинки, словно шёлковая юркая змея. В руках Луны, то и дело мелькали атласные ленты, нитки разных цветов и острая блестящая на солнце иголка. Погрузившись в свое занятие, на время она даже, почти смогла забыть о дневном происшествии.
Раздался тихий неуверенный стук в дверь, и девушка его не услышала, слишком погрузившись в свое занятие. Человек по ту сторону двери тихонько кашлянул, неуверенно переступил с ноги на ногу, а затем снова постучал уже более громко, настойчиво и уверенно.
Испуганная Луна подскочила на месте, случайно вонзив иглу в свой палец. Пораненную конечность прошило резкой, пульсирующей болью. Девушка испуганно оглянулась по сторонам, словно животное, загнанное в угол, а затем, набравшись смелости, попросила войти.
Когда дверь с негромким, гулким щелчком открылась, Луна с облегчением откинулась на стуле. Это был её отец, просто её отец, а она глупая настолько сильно испугалась. Всё-таки сегодня она была излишне нервной.
Орландо окинул дочь внимательным взглядом. По изменившемуся выражению его синих глаз Луна поняла, что от отца не укрылись её жалкие попытки привести себя в приличный вид.
Мужчина подошёл к дочери, его губы изогнулись в лёгкой, напряжённой улыбки, и Луна поняла, что происходит что-то плохое или просто непоправимое. В груди неприятно кольнуло, это она была в этом виновата. Девушка без всяких подсказок прекрасно понимала, что отец лишь старается её приободрить не более, а его улыбка тем более настолько напряжённая вовсе не сулит ничего хорошего.
-Луна, собирайся нам нужно уйти, - без каких-либо предисловий требовательно, просто сказал мужчина.
Поймав её вопросительный взгляд, Орландо решил перевести тему пока дочь не начала заваливать его вопросами, сказав, что она может взять с собой ленты и подготовиться к школьной ярмарки, потому что к этому моменту они уже успеют вернуться. Отец поцеловал Луну в лоб и сказал спускать вниз, как только она будет готова, а сам постарался, как можно быстрее уйти, все это время избегая зрительного контакта. Он врал и прекрасно об этом знал, но не мог сказать правду именно сейчас.
Оставшись одна в комнате, Луна стояла на месте, не шевелясь, будто от этого слова, произнесенные отцом, станут менее странными и пугающими. Вечно стоять на одном месте было нельзя, поэтому девушка начала собираться, сложив в корзинку маленькую резную бледно-зелёную шкатулочку с принадлежностями для шитья, оставшиеся ленты и щётку для волос. Дальше она перекинула плащ через плечо и вышла из комнаты, в этот раз Луна даже не задержалась на месте, чтобы понаблюдать за картиной.