Кстати о детях, Каролина чувствует себя прекрасно: беременность ей идет. Если это мальчик, мы подумываем назвать его Стефаном — разумеется, в честь Стефана Цвейга, нашего любимого писателя. Кажется, Каролина хочет придумать имя и для девочки, но какой в этом смысл, если я знаю, что у меня будет мальчик? А вот в каком мире будет жить мой маленький сын или дочь — совсем другой вопрос. И пора перейти к серьезной части этого письма. Сейчас в мире возникла такая ситуация, что каждый должен решить, за что бороться, чем жертвовать. Я подумываю пойти в армию, как сделал ты, Стефан, когда страна позвала в прошлый раз, в 1914-м. Тогда я был слишком молод, но чувствую, что теперь пришла моя очередь. Когда Германия вернет себе земли, украденные у нее после прошлой войны, наш народ снова будет в безопасности от угрозы большевизма и наша страна сможет снова занять свое место среди великих народов мира. Тот факт, что была объявлена воинская повинность для всех здоровых мужчин в возрасте до сорока одного года, лишь укрепляет мое решение. От этого не скрыться. Я присоединюсь к вермахту, и когда вы получите это письмо, процесс будет уже запущен.
Постарайтесь не беспокоиться. Уверен, война скоро закончится, и мы снова будем вместе, в лучшем мире для наших детей.
— Что теперь делать, отец? — спросила Александра.
— Ничего. Останемся здесь. Нам некуда идти, наше место — здесь. — Он положил руку ей на голову. — Мы не изменились. Ули тоже не изменился. Кристофер, ты теперь должен заботиться о Ребекке. Слишком велик риск, что нацисты придут сюда. Вы должны уехать.
Кристофер не отвечал, только смотрел на свои пальцы и слушал, как они стучат по деревянной столешнице.
Когда Кристофер и Ребекка пришли, очередь за билетами на паром тянулась до самой двери. Мысль об отъезде казалась невыносимой. Это пограничное место казалось идеальным для него и его семьи, не немецкой и не английской, принявшей нейтралитет в этой новой войне. Но прикосновения Ребекки, державшей его за руку, вселяли в него уверенность. Оставаться здесь — слишком опасно. Они простояли около десяти минут, отбиваясь от вопросов миссис Месрин насчет их дальнейших планов, когда Артур Купер, продавец билетов, вышел из будки. Прошел вдоль очереди, подошел к ним и жестом позвал Кристофера за собой. Кристофер его знал. Артур был порядочным человеком, но горьким пьяницей. Он отвел крайне взволнованного Кристофера в сторонку, где их разговор никто не мог услышать.
— Я полагаю, вы хотите уехать с острова в Англию?
— Да, разумеется, — ответил Кристофер, пытаясь понять, в чем дело. — Есть какие-то проблемы? — уточнил он у замявшегося Артура.
— Вообще-то да. К сожалению, с тех пор, как была объявлена война, правительство Его Высочества запретило въезд и выезд всех подданных Германии из страны и ее протекторатов. Так что, боюсь, я не могу вас выпустить. Даже если я это сделаю, вас не пустят в страну.
Кристофер попытался сообразить, что можно сказать или сделать, но ничего не придумал.
— Вы уверены?
— Я боялся дня, когда сюда придете вы или кто-то из вашей семьи. Из всего острова это относится только к вам. Мне жаль.
— Вы не виноваты. Действительно, ничего не поделаешь. — Ребекка все еще ждала в очереди. — Тогда мы лучше пойдем. Спасибо, что предупредили меня заранее.
Они оказались в ловушке. Идти было некуда, Кристофер и его семья застряли в этом месте. Наступала война, и впервые с тех пор, как они сошлись с Ребеккой, он почувствовал, что теряет контроль над собой и ситуацией.
Все говорили только о войне, и молодые люди со всего острова уезжали на материк, чтобы воспользоваться шансом «навалять немчуре». Тем, кто остался на Джерси, война казалась чем-то далеким, словно морской шторм, о котором говорят рыбаки, пока светит солнце.
Страх распространился повсюду. Некоторым удавалось это скрывать, но боялись все. Две недели спустя немецкие войска начали вторжение в Бельгию, Францию, Люксембург и Нидерланды, и вскоре все эти страны капитулировали. Британская армия была отброшена в Дюнкерк. Атмосфера на острове изменилась, поползли слухи, что британские войска покинут Джерси. Отец Кристофера, который несколько месяцев запасался консервами, начал скупать топливо. Почти все остальные делали то же самое, и с каждым днем становилось все сложнее. Местные рыбаки помогали массово эвакуировать британские отряды в Англию с пляжей Дюнкерка. Том начал поговаривать, что хочет присоединиться к армии. Его брат-близнец Перси уехал за несколько недель до этого с Гарри Локом и тысячами других добровольцев. Его сдерживала только жена и тот факт, что она не может сбежать в Англию, как планировало поступить большинство. Кристофер ждал, читал и перечитывал последнее письмо от Ули и смотрел на фотографию его новорожденного сына Стефана. Ули писал с передовой — казалось, всего несколько дней оставалось до поражения Франции и, возможно, дальнейшего наступления немцев на острова Ла-Манша и саму Англию.