— Разумеется, герр рапортфюрер, просто вы так заняты… У вас есть дела поважнее, чем мелкие вопросы вроде казней. К тому же я всегда на месте. Я провожу в «Канаде», как ее называют охранники, большую часть времени. У меня в буквальном смысле слова лучшее положение, чтобы принимать такие сиюминутные решения.
Фридрих откинулся на спинку стула. Он выглядел уставшим.
— Возможно, вы правы. У меня масса работы, огромная ответственность.
— Всем известна ваша роль в управлении лагерем, герр рапортфюрер, и многие из нас стремятся следовать вашему примеру. — На несколько секунд повисло молчание. — Вы хотите обсудить со мной еще какой-то вопрос, герр рапортфюрер?
— Да, герр оберштурмфюрер. Вы произвели учет денег, которые хранятся у вас за спиной?
— Да, там полные чемоданы долларов, фунтов, рейхсмарок и разных других валют.
— Все рассортированы, пересчитаны и готовы к возвращению в рейх?
— Разумеется, герр рапортфюрер.
— Отлично, потому что у меня есть для вас еще работа. Нам нужно переправить эти деньги в Берлин. С минимальной шумихой и максимальной секретностью. Раньше эту задачу доверяли вашему предшественнику, и вы пока проявили себя исключительно образцовым офицером СС. — Кристофер почувствовал к себе отвращение, но виду не показал. — Я хочу, чтобы вы отвезли эти деньги в Берлин. Вы будете ездить туда на машине каждые две недели и передавать чемоданы в штаб-квартиру СС, человеку, который будет распределять средства в поддержку фронта.
— Да, герр рапортфюрер. — Кристофера охватили мысли о перспективах, открывшихся благодаря отъезду из лагеря на целый день каждые две недели, возможностях увидеть свою семью и сынишку Ули, а может, даже самого Ули. До отпуска еще много месяцев. До Берлина ехать почти шесть часов — возможно, ему даже позволят остаться там на ночь.
— Вы не должны никому рассказывать об этих поездках. Если кто-нибудь спросит об их цели, говорите, что сдаете в штаб-квартиру СС отчеты о работе экономического отдела здесь, в Биркенау. Понятно?
— Да, спасибо, герр рапортфюрер.
Кристофер встал из-за стола, щелкнул каблуками и отдал честь.
— В этом нет нужды. Вы поедете завтра и будете ездить каждый второй четверг. Выезжать будете в шесть утра, в штаб-квартире спрашивайте штандартенфюрера Кёля, он заберет у вас чемоданы. Понятно?
— Да, герр рапортфюрер.
— На этом все, герр Зелер.
Фридрих встал и отдал честь. На стене висел портрет Гитлера. Кристофер поприветствовал фюрера на глазах у Фридриха. Фридрих вышел и закрыл за собой дверь. Кристофер замер — он еще долго стоял, вытянув руку. При мыслях о сейфе за спиной у него перехватило дыхание, он пристально смотрел на Гитлера. Он один, и его никто не сможет проверить. Его невозможно поймать, правда?
Он повернулся и дрожащими руками ввел код. Желудок словно разъедало изнутри. Он встал. Вокруг парили звуки лагерного оркестра, исполнявшего Вагнера. Он опустился на колени перед сейфом и подумал о Ребекке. Опустил занавеску. Сейф открылся легко. Внутри лежало стопкой несколько чемоданов. Кристофер взял верхний, наполненный долларами. Он собирал их собственноручно. Их все. Поставил чемодан на стол и открыл его. Раньше он не воспринимал это как деньги, которые можно потратить. Не воспринимал как нормальную валюту, а как единицы, которые нужно посчитать и за которые необходимо отчитаться. Но эти сотни потрепанных, использованных купюр, перевязанных резинками, чем-то отличались. Почему-то они казались другими.
Он залез в чемодан, достал пачку денег, подержал несколько секунд в руках и положил на стол. С легкостью вытащил часть купюр — несколько сотен долларов. Ладони и пальцы стали потными. Он попытался сосчитать доллары, перелистывая их большим пальцем, но любой звук снаружи заставлял его перевести взгляд к окну возле стола. Резкий звук металла, бьющегося о металл, привел его в чувство. Заключенный из зондеркоманды прошел мимо, толкая телегу с кастрюлями и сковородками. Кристофер запихнул купюры в карман и вернул пачку в чемодан. Положил его в сейф и снова закрыл дверь.
Прежде Кристофер никогда не крал, даже в детстве. Деньги оттягивали карман, ноги стали словно бетонные. Он встал, висевший на бедре пистолет ударился о столешницу с громким стуком. Когда он вышел, Мюллер, Флик и Брайтнер сидели на местах.
— Что-то не так, герр оберштурмфюрер?
— Нет, почему вы подумали?
— Просто вы выглядите… нездоровым.
Кристофер приложил руку к липкому лбу.
— Кажется, съел что-то не то — наверное, ту рыбу за обедом.