Он вышел на улицу. Наступал вечер, солнце садилось, и воздух становился прохладным. Сев на велосипед, припаркованный возле офиса, он проехал вдоль бараков «Канады», лагерной тюрьмы, цыганского лагеря и мужского лагеря. Приблизившись к женскому лагерю, он переехал на другую сторону дороги, минуя истощенные, измученные фигуры, в которых непросто было опознать женщин, возвращавшихся с дневной службы рейху. Слева промелькнул семейный лагерь, где снимались пропагандистские фильмы, которые ему показывали, и где заключенные получали определенные преимущества. Карантинный лагерь, где держали вновь прибывших женщин, прежде чем присоединить их к основной массе, был последним перед главным входом. За воротами тянулась бесплодная земля, застывшая под серым небом. Ни кустов, ни деревьев, лишь болота да заросли травы.
До Аушвица было минут пять езды. Сразу за главным входом располагалось здание администрации. У входа стоял все тот же охранник. Он посмотрел на Кристофера, словно видел его впервые. Кристофер показал документы, уже в третий раз. Постовой пропустил его. Дверь кабинета Либерманна была закрыта. Постучав, Кристофер не стал дожидаться ответа, а просто вошел.
— Что вы здесь делаете, оберштурмфюрер? — Круглые щеки Либерманна обрели красноватый оттенок. — Мы уже всё…
— Выяснились новые обстоятельства в отношении моего поиска, — перебил его Кристофер, садясь за стол. — Мне нужно, чтобы вы нашли эту женщину. И поскорее.
— Вы вообще представляете, насколько я занят и сколько понадобится времени?
Кристофер выложил на стол пачку купюр.
— Нет. Сколько?
— Сложно сказать, провести поиск по всей системе лагерей… И постоянно создаются новые лагеря. Непростая задача.
— Я в вас верю, герр Либерманн. — Кристофер встал и вынул из кармана листок бумаги. — Тут все необходимые детали, я зайду, как только смогу. Завтра я вынужден уехать в Берлин, но надеюсь получить новости в пятницу, когда вернусь.
— Постараюсь вам помочь.
Кристофер встал, окрыленный новой надеждой. Уходя, он обернулся, чтобы поблагодарить Либерманна. Денег на столе уже не было.
Глава 23
Кристофер легко проснулся по будильнику. Накануне вечером он не поддался на уговоры Лама и лег спать пораньше. Лам спал на одеяле, прямо в форме. Один его ботинок лежал у двери, другой еще был на ноге. Ремень и дубинка валялись на столе. Кристофер взял ремень, чтобы переложить на стул. На дубинке виднелись следы зубов. Ремень выскользнул у него из руки и упал обратно на маленький деревянный столик. Лам заворочался из-за шума, но быстро заснул опять. Снаружи было еще темно, холодный воздух подсвечивало сияние прожекторов. Стояла полная тишина. Снаружи был припаркован двухместный кабриолет. У него не будет ни помощника, ни вооруженного охранника. Никто не знает, куда он едет и почему. Никакой подготовки не требовалось. Через несколько минут он уже прибыл в офис и загружал в машину четыре чемодана, полных денег. Он зафиксировал отъезд и вычеркнул их из книг, даже хотя проверять было некому. Все зависело исключительно от него и его слова. Ведь слова эсэсовца вполне достаточно, верно?
Он натянул крышу — прохладный утренний воздух пощипывал щеки. Завел машину и тронулся в путь. На выезде он показал документы и приказ. Охранники не стали обыскивать машину, просто пропустили его. Кристофер выехал из ворот на длинную пустую дорогу. Даже странно, что снаружи еще существует мир. Казалось, лагерь поглотил всю окружающую действительность. Он провел там всего несколько недель, но уже с трудом вспоминал времена до селекций, газовых камер и казней. Воспоминания о прежней жизни, когда смерть и грабеж еще не были его ежедневной рутиной, растворялись, как круги на воде. Предстоящие шесть часов наедине со своими мыслями пугали. В груди снова почувствовалось давление, он проехал еще несколько минут и счел безопасным остановиться. Заглушил двигатель, и его окружило молчание. Он слышал лишь собственное рваное, неравномерное дыхание. Все вокруг было серым: небо, земля, голые деревья и его униформа. Он откинулся спиной на сиденье, судорожно вдыхая воздух, силясь прогнать воспоминания и удержать в голове образ Ребекки и отчаянно пытаясь верить, что она еще может быть жива. Потом подумал об отце и сестре и снова завел машину.
На улицах Берлина царили оживление, чистота и порядок. Вокруг не было истощенных скелетов с телегами, наполненными награбленным добром. Крематория. Густого дыма в воздухе. Казалось, лагерь находится в другом мире. Он выглядел реальностью, а город — фасадом. Кристофер остановился возле штаб-квартиры СС и гестапо. Спросил на входе штандартенфюрера Кёля. Миловидная блондинка попросила его присесть и набрала номер. Кёль явился меньше чем через минуту. Это был высокий жилистый человек с седыми волосами. Он преувеличенно крепко пожал Кристоферу руку.