— Кто сказал вам, что я хороший человек? Я офицер СС.
Дождь стекал по гладкой коже ее лица.
— Говорят, вы другой, — прошептала она.
— Кто говорит?
— Женщины в «Канаде». Говорят, с вашим появлением прекратились казни. И вы смогли остановить этого монстра, Франкля.
Он достал пистолет, но рука дрожала так сильно, что оружие чуть не выпало на землю. Если другие охранники увидят, что я ее пожалел… Я никогда не найду Ребекку. Придется это сделать. Она снова закрыла глаза. Его пронзила почти невыносимая боль.
— Почему вы обратились ко мне на глазах у остальных заключенных, у охранников?
Казалось, пистолет весит тысячу тонн.
— Я должна была попытаться спасти сестру и ее детей. Лучше умру, чем не попробую.
Она сидела, опустив голову, спрятав руки за спину, готовая к неизбежному.
— Как ее имя? — Он убрал пистолет обратно в кобуру.
Она открыла глаза.
— Петра Кочанова, она из Малинова и приедет с двумя сыновьями, Патриком и Карелом. Если вы…
— Вставай. — Он был выше ее на полторы головы. — Никогда так не обращайся ко мне на глазах у других заключенных. Иди в соседний барак, там сортируют очки. — Он указал на ее полосатую униформу. — Порви края одежды. И вываляйся в грязи, прежде чем появиться там.
Она расцарапала себе лицо, оставив на белой щеке длинные красные линии.
— Пошли.
Он расстегнул ремень и потащил ее в барак. Там дежурил Ганц, игрок в карты. Кристофер бросил ее перед ним на пол.
— Что это? — спросил Ганц.
— Она думает, что может хватать меня за униформу на глазах у всех, что может просить об услугах. Я тоже получил от нее определенные услуги. Отправь ее обратно на работу.
Ганц схватил ее за воротник и потащил к одному из столов. Другие работницы не подняли взглядов, когда он швырнул ее на пол. Девушка поднялась на ноги и поплелась к столу. Кристофер вышел обратно под ливень.
Когда прибыла новая партия, все еще шел дождь. Он ни с кем не виделся и ничего не делал с утреннего разговора с Мартиной. Влажная фуражка холодила кожу. Он засунул руки в рукава. Брайтнер собирался поехать на станцию с Фликом, когда Кристофер вышел из кабинета.
— Сегодня на селекцию поеду я. Брайтнер, останьтесь здесь и перепроверьте вчерашние записи. И не нужно делать такой удивленный вид.
Брайтнер стянул пальто, выражая себе под нос радость на тему того, что ему не придется идти под дождь. Флик поспешил за Кристофером на улицу.
— Что-то не так, герр Зелер? — спросил Флик во время короткой поездки к станции.
— Нет, я в порядке. Просто устал. Постоянно какие-то заботы.
Он хотел продолжить, нормально поговорить с этим человеком, но одернул себя.
Они приехали на станцию с опозданием в несколько минут. Селекция уже закончилась. Если действовать, то немедленно. Она должна быть среди женщин с детьми. Среди обреченных на смерть. Он отправил Флика к зондеркоманде, сгружающей с поезда чемоданы. Дождь усилился, везде пахло сыростью. Колонна здоровых взрослых, отобранных для работы, двигалась в сторону основного лагеря в Аушвице. Другая колонна ждала. Лагерные врачи спешили обратно, сделав выбор, закончив работу. Он остановил одного из них, высокого, спортивного вида мужчину средних лет.
— Я ищу заключенного, — крикнул он, но его голос почти потерялся в дожде. Врач жестом показал на дежурного рапортфюрера, здоровяка с черной дубинкой в руках. Я приехал сюда не за этим. Это глупо.
— Герр рапортфюрер, я оберштурмфюрер Зелер, из Биркенау. Работаю в «Канаде».
— А, новый денежный король? — Рапортфюрер опустил дубинку. Прошло несколько секунд. — В чем дело?
— У вас одна из моих заключенных.
— Что? Кто?
— Ее зовут Петра Кочанова. Она работает в «Канаде».
— И что она делает среди этих?
У него по щеке текла вода.
— Ее выслали, а теперь она вернулась с детьми. Буду очень благодарен, если вы мне ее вернете. Я вас не забуду.
— Это против всех правил.
— Я буду очень вам благодарен, очень благодарен.
— Герр оберштурмфюрер…
— Очень благодарен.
— Ну хорошо, меня зовут Генрих Шварц. Буду ждать от вас ответной любезности.