— Что за задержка, Зелер? Почему вы заперли дверь?
— Ничего, герр рапортфюрер, просто хотел привести себя в порядок, — ответил Кристофер, пытаясь выскользнуть из кабинета. Фридрих преградил ему путь. Они оказались лицом к лицу, в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Я бы предпочел поговорить у вас в кабинете, Зелер.
— Если вы не против, я бы не стал. Там беспорядок.
— Я требую разговора в кабинете. Нам нужно обсудить деликатный вопрос.
— Но герр рапортфюрер…
— Зелер, не заставляйте меня просить дважды. Я не буду обсуждать это здесь.
Фридрих вломился внутрь. Кристофер едва успел обернуться на переднюю панель стола. Анка полностью спряталась. Кристофер попятился и встал возле стола. Фридрих сел, поставив стул в нескольких сантиметрах от места, где пряталась Анка. Кристофер обошел стол, выдвинул свой стул и сбросил одеяла на пол.
— Я смотрю, у вас выдалась тяжелая ночь.
— Да… Очень много работы.
— И я слышал, вы попросили увеличить вашу загруженность, — резко произнес Фридрих.
— Я так понимаю, вы говорите о моей деятельности в антикоррупционном комитете?
Он почувствовал, как Анка зашевелилась, задев его штанину.
— Я удивлен, что вы организовали комитет, не переговорив со мной, своим прямым руководителем.
— Простите, герр рапортфюрер. Я должен посвящать вас в свои планы. Просто я знаю, как вы заняты и какая огромная на вас лежит ответственность. — Анка под столом вцепилась в его ногу. — Я хотел показать вам кое-что на складах… — Он встал.
— Сядьте, оберштурмфюрер! — проревел Фридрих. — Не забывайте, кто из нас выше по званию, даже если вы пользуетесь благосклонностью лагеркомманданта.
— Герр рапортфюрер, моя позиция в антикоррупционном комитете ни в коей мере не вводит меня в заблуждение в отношении моего статуса в лагере. Я всего лишь бухгалтер, и во мне сейчас возникла особая потребность. Я прошу прощения, что не сразу посвятил вас в процесс, но он только начался. Остается еще огромный простор для деятельности. — Теперь Анка крепко сжимала его голень, и он чувствовал ее судороги, когда она сдерживала кашель. — Если вы захотите присутствовать на наших встречах…
— А какие именно методы планирует применять комитет?
— Мы усилим охрану на всех этапах процесса возвращения имущества рейху. Проверки пройдут везде, от начальной селекции до финальной погрузки для отправки в Берлин. Система, установленная моим предшественником, слишком… Несовершенная, в ней полно лазеек.
Руки Кристофера взмокли от пота. Подумав несколько секунд, Фридрих продолжил:
— Что за проверки? Чего ожидать моим охранникам?
— Нам дадут полный доступ ко всему личному имуществу, шкафам, сейфам и другим местам, где можно спрятать контрабанду. Если охранник не ворует, ему не о чем беспокоиться.
— Понятно. — Фридрих выпрямился на стуле. Из-под стола раздался кашель. Он посмотрел на Кристофера, у которого по спине сползла капля пота. — Вы…
— Если это все, герр рапортфюрер…
— Что это было? — Фридрих вскочил и бросился к окну. Кристофер подпрыгнул и почувствовал, что Анка его отпустила. — Я точно что-то слышал.
— А я ничего не слышал.
— Нет, — возразил рапортфюрер и поднял руку в воздух. Кристофер отчетливо услышал в тишине дыхание Анки. — Слышите, возле окна?
— Что? Снаружи? Думаете, это заключенный?
— Есть лишь один способ узнать. — Фридрих выскочил из кабинета. Кристофер обогнул вслед за ним здание, где светило желтое солнце.
— Видимо, мимо проходил заключенный. Поверьте, герр рапортфюрер, это происходит регулярно. У меня под окном ходит полно народу. — Утренний холод почти заморозил пот на коже у Кристофера. — В десять у меня встреча в четвертом крематории с коммандофюрером Штрунцем, это касается новых процедур, которые мы планируем ввести. Хотите поприсутствовать?
— Да, да, хочу, — ответил Фридрих после нескольких секунд колебаний. — В его кабинете, в десять?
Фридрих ушел.
Кристофер ворвался в свой кабинет и заглянул под стол. Анка что-то пролепетала, он вытащил ее наружу и взял на руки.
— Просто невероятно, — произнес он по-английски. — Ты такая умница, милая. Такая умница.
У него на глазах выступили слезы. Он поцеловал девочку в щеку и покачал на руках. Светло-карие глаза сверкали в утреннем свете. Он опустил жалюзи. Несмотря на грязную кожу и потрескавшиеся губы, девчушка была красавицей.
— А теперь, Анка, жди здесь, а я пока принесу еды и придумаю, куда тебя на сегодня пристроить.