— Да, он со мной, — подтвердил Кристофер, жестом показав на Кассина, у которого округлились глаза. Кристофер взял его за плечо и увел из шеренги, мимо врачей и охранников с собаками. Кассин молчал. Когда они отошли достаточно далеко, Кристофер повернулся к нему и заговорил по-английски:
— Где Ребекка? Она приехала на этом поезде?
— Нет… Я не понимаю, о чем ты… Почему Ребекка должна быть на этом поезде?
— Ее должны были прислать сюда, на этом поезде. Какого черта ты здесь делаешь? — заорал Кристофер. Один из охранников посмотрел на него, ненадолго задержав взгляд.
— Я получил приказ о переводе. И отказываться было не в моей власти, — ответил Кассин. — Пожалуйста, не убивай меня. Я знаю, что…
— Но тебя не должно здесь быть! Где Ребекка?
— Я… Я…
— Отвечай на вопрос. Где она? Где Ребекка?
— Ребекки больше нет.
— Что? — Боль пронзила его, словно раскаленный кинжал. — О чем ты?
Охранник снова на них смотрел. Но Кристоферу было плевать.
Кассин весь сжался, словно боялся, что Кристофер ударит его.
— Они убили ее. Прости. И отправили сюда меня.
К ним подошел офицер, ответственный за участок.
— Что это за заключенный, герр оберштурмфюрер?
Кристофер сразу приосанился и салютовал.
— Его переправили для работы в моем отделе, в «Канаде», герр гауптштурмфюрер.
— Значит, он под вашей ответственностью? — Кристофер кивнул. — Тогда уведите его отсюда, пока я не отправил его к остальным. Он выглядит старым и не слишком полезным для лагеря.
— Это высококвалифицированный работник, герр гауптштурмфюрер. Спасибо.
Кристофер взял Кассина за плечо и повел к машине. Идти было тяжело, боль из-за Ребекки, из-за Анки придавливала к земле. Но он шел вперед, и каждый шаг был триумфом его воли. Пьер Кассин был единственным, кто стал памятью о Ребекке, единственным человеком в этом богом забытом месте, который знал, каково это — соприкоснуться с ней в жизни.
Глава 34
Совместная поездка с Брайтнером и Мюллером не позволила поговорить с Кассином на обратном пути. Кристофер открыл дверь, прежде чем машина успела остановиться, и потащил Кассина за руку в сторону конторы. Кассин увидел дым крематория, колючую проволоку и охрану. Он заглянул в последний барак, где женщины сортировали обувь. Основное помещение было пустым. Кристофер включил свет. Оба молчали, пока Кристофер отпирал дверь кабинета. От Анки ничего не осталось. Рисунок в его кармане служил единственным доказательством ее существования. Кристофер показал Кассину на стул и занял свое место за столом. Кассин боялся сделать лишнее движение. Он сидел словно каменный.
— Что случилось с Ребеккой? — Кассин посмотрел на него, но, казалось, не мог вымолвить ни слова. — Расскажи.
Кассин заговорил, устало и апатично:
— Они убили ее.
— Кто? Кто убил ее?
Сдерживаемые слезы прорвались наружу и потекли по его лицу. Он пытался думать о ней, но образ ее взрослой почему-то размывался, и он видел ее ребенком. Шестилетней девочкой, которую он когда-то нашел. Кристофер встал. Униформа, все, чем он стал, все, что он пытался здесь сделать, — было ради нее. Он залез в ящик стола. Бутылка виски чудесным образом уцелела. Он взял два бокала, поставил на стол и открыл наполовину пустую бутылку. Щедро налил виски. Потом достал пистолет и положил рядом с бутылкой. Кассин держал бокал перед собой, словно проверяя, что там налито.
— Давай, пей, — сказал Кристофер, по-прежнему со слезами на глазах.
Кассин поднес бокал к губам и осушил половину одним глотком.
— Ее забрали охранники в лагере.
С того момента, как Кристофер задал вопрос, прошло больше пяти минут.
— Что случилось? Когда?
— Что я здесь делаю? Это твоя месть? Почему ты просто не покончишь со мной?
— Вопросы здесь задаю я! Что с ней случилось?
Он сделал глоток виски. Напиток огнем обжег пустой желудок.
Кассин отпил из бокала.
— Это произошло в конце лета. Мы провели в лагере уже несколько месяцев. Там было не так плохо, по сравнению с местами, о которых нам рассказывали.
— А об этом лагере вы слышали?
— О нем шепотом рассказывали заключенные, которых переправили к нам. Вы, немчура, устроили здесь эпицентр убийств. Я всегда знал…
Кристофер откинулся на спинку стула.
— Что случилось? — перебил он.
— Условия в лагере были вполне терпимые. Нас кормили и заставляли работать, но не слишком изнурительно. Я вполне справлялся. — Кристофер задался вопросом, с какой работой может справляться человек, который прежде не работал никогда в жизни. — Но потом пришел новый коммандант, и все изменилось. Стали меньше кормить, начали бить. Ребекка никогда не могла остаться в стороне, если видела то, что считала… несправедливостью. — Кассин допил виски, и Кристофер налил ему еще. — Там была заключенная, тоже с Джерси. Она была из семьи, которую увезли в лагерь не из-за еврейского происхождения, а из-за участия в Первой мировой войне — дочь сержанта Хиггинса, Анна. Она была не такой сильной, как Ребекка. Один из охранников положил на нее глаз. И начал постоянно изводить ее. Отец Анны заболел, и за нее некому было заступиться. Разумеется, кроме моей Ребекки.