— Да, конечно.
— Здесь нет закона. Во всяком случае, для заключенных. Уважай меня, и я буду защищать тебя, насколько смогу.
Кристофер налил себе последний бокал и протянул Кассину бутылку.
Глава 35
Бессонная ночь закончилась с восходом. Кристофер медленно, с усилием выбрался из кровати и поставил босые ноги на холодный пол. Внутренняя пустота расползлась по всему телу. Он чувствовал себя стариком. Кристофер не стал включать свет, пока одевался. Его глаза уже привыкли к темноте. Он потащился по серой слякоти к машине, его привилегии на время поездок в Берлин. Прожекторы и лампы освещали путь достаточно хорошо, чтобы видеть лица заключенных, поднятых на работу, — они выстраивались на перекличку, и каждый напоминал живой труп. Кристофер остановил машину и вышел посмотреть на место, где пристрелили Анку и человека, который пытался ее спасти. Кровь все еще не убрали — черная лужа на серо-коричневой слякоти.
Через десять минут машина была загружена и готова к поездке. Шесть тяжелых чемоданов, забитых банкнотами. Кристофер с трудом дотащил их до машины. У него больше не осталось никаких задач. Он стал обычным эсэсовцем, который пытался делать свою работу, пытался выжить. Больше не осталось целей, как и причин участвовать в убийстве невинных людей. Он мог оставить себе машину и уехать, сдать большую часть денег в Берлине и скрыться. Попытаться забрать Александру и отца и пересечь границу Швейцарии, денег для взятки у него сколько угодно. Но этого казалось недостаточно.
Он выехал за ворота, навстречу мертвому пейзажу. Кристофер задумался о пистолете на поясе. Если он убьет Фридриха, ему станет легче? Отъехав от лагеря километров на двадцать, он съехал на обочину. Он был совершенно один. Тело в лесу найдут быстро, за пару дней. Они точно будут искать его, если он не доставит деньги. Пистолет был тяжелым и холодным, ледяное дуло упиралось в мягкий висок. Но его тяжесть была приятна. Как он может оставаться частью этой системы? Лучше закончить жизнь так, чем участвовать в ужасах лагеря. Кристофер закрыл глаза. И уронил пистолет на колени. Впервые с тех пор, как он был ребенком, он увидел свою мать такой, какой она могла бы стать сейчас, седой и морщинистой, словно постаревшая Александра. Он убрал пистолет в кобуру. На дороге было пусто. Багажник открылся легко, как и чемоданы. Он взял понемногу из каждого, напомнив себе, что придется подправить записи. В результате у него оказались три большие пачки американской и английской валюты, примерно три тысячи американских долларов.
Он приехал к дому кузена Харальда повидаться с отцом и сестрой. Они заплакали, когда он рассказал о Ребекке. Кристофер сидел и просто смотрел на них — он чувствовал такое опустошение, что не мог разделить это горе. Алекс подошла и обняла его, но он почти не чувствовал ее прикосновений.
— Я должен рассказать вам кое-что еще. — Его снова охватила такая апатия, что стало тяжело даже говорить. Он рассказал им про Анку, про Шульца, про их убийство.
Александра заговорила первой:
— Кристофер, ты поступил очень храбро, но если бы тебя поймали…
— Если бы поймали меня, а не Шульца, меня бы уже отправили в тюрьму или убили, но погиб он, его пристрелили за несколько секунд. Он знал, на что идет. Но все равно попытался спасти ее. Несмотря ни на что.
— Кристофер, я не хочу, чтобы ты рисковал жизнью, — взмолилась Александра.
— Эти люди, о которых ты рассказал — Фридрих, Брайтнер, Франкль, Лам, — настоящие монстры. Они сдадут тебя, не сомневаясь ни секунды, — сказал его отец.
— Я знаю, но зачем я вступил в СС, отец? Чтобы продолжать дело Третьего рейха, служить Гитлеру?
— Разумеется, нет, Кристофер, но…
— Я уже принял решение. Мне понадобится ваша помощь. Без вас у меня ничего не получится.
— А система охраны в лагере? Ты ведь, слава богу, бухгалтер, а не коммандос.
— Система охраны? Меня она не касается. Бриллианты, золото — дело другое. Их доставляют отдельно. Моя работа — наличные. Собирать, подсчитывать, записывать и доставлять деньги. Больше этим никто не занимается — во всяком случае, сейчас. Ко мне прислушивается лагеркоммандант. Я возглавляю антикоррупционный комитет, и, говорят, предложенную мной систему уже используют в других лагерях. Я не могу сидеть сложа руки. Не могу быть просто офицером СС. Особенно теперь. Это мой долг перед Ребеккой. Перед Анкой и Шульцем.
— Я попрошу тебя только об одном, — перебил его отец.
— О чем?
— Пережди. Похоже, сейчас в лагере слишком напряженная обстановка. Дождись, пока вступит в должность новый лагеркоммандант, пока ты не узнаешь его получше и он не начнет доверять тебе, как доверял Хёсс. Просто делай свою работу, как все остальные, хотя бы этот месяц до Нового года, а потом посмотрим, какой план лучше разработать. У меня как раз будет время подготовиться.