— А я думала, что ты стал нацистом. Слышала, что ты работал охранником в Освенциме. Я возвращалась на Джерси, хотела тебя найти, но дома никого не было. Никто не знал, где ты. Я узнала о тебе правду, только когда прочитала в газете.
— Но твой отец сказал, ты мертва.
— Он так думал, но меня перевели в другой лагерь. — Она стерла запястьем слезы, и Кристофер увидел обручальное кольцо.
— Сходим куда-нибудь? Я не очень хорошо знаю город, приехал сюда впервые. — Он повернулся к Давиду: — Давид, это Ребекка, о которой я тебе рассказывал.
— Рад, очень рад познакомиться.
— Давид, я должен идти. Ребекка, ты здесь живешь?
— Нет, завтра утром возвращаюсь в Израиль. — Ее изысканность была живым воспоминанием.
— Давид, ты же слышал. Я вынужден идти. — Было шесть вечера. — У нас мало времени.
Ведущий смотрел на него через стекло студии, показывая на часы.
— Кристофер, я понимаю, но мы пригласили тебя сюда именно ради интервью. Оно почти окончено — осталось не больше получаса. Это важно. Остаток дня ты можешь провести с этой леди. У вас будет целый вечер. Это живая трансляция.
— Я подожду, — пообещала Ребекка. — Я уезжаю завтра рано утром, но у нас впереди весь вечер. Делай что нужно.
— Даже не знаю…
— Пожалуйста, Кристофер, закончи интервью. А потом мы можем провести время вместе.
— Хорошо, я закончу интервью, но можем мы хоть несколько минут поговорить сейчас?
— Я постараюсь все уладить, — ответил Давид и направился в студию.
— Ну, как ты? — спросила Ребекка. Он подвинулся к ней, но вдруг оказался слишком близко, и она отступила назад.
— Хорошо. Поверить не могу, что ты здесь. Выглядишь здорово, просто здорово.
— Спасибо. Ты тоже отлично выглядишь.
Из студии высунулась голова Давида.
— Они нашли для трансляции старую программу. У тебя есть час, но потом возвращайся, чтобы закончить.
— Спасибо, Давид, — ответил Кристофер, повернулся к Ребекке и показал на лифт: — Пойдем?
Глава 40
— Так давно тебя не видел… Кажется, сейчас я должен говорить исключительно важные или остроумные вещи, — сказал Кристофер.
— Но в жизни ведь так не бывает, правда?
— Обычно — нет. — Он снова нажал на кнопку лифта. — Как ты нашла меня сегодня и что делаешь в Нью-Йорке?
— Приехала по делам.
— И чем ты сейчас зарабатываешь?
— Работаю в маркетинге. В фирме в Тель-Авиве, где сейчас живу. В понедельник я прочитала о тебе в газете. Позвонила в редакцию, поговорила с журналистом, который брал у тебя интервью, и он сказал, что сегодня ты будешь на радио. Вот я и приехала. — Она пожала плечами. — Удивительно, что я ничего о тебе не слышала, после всего, что ты сделал.
— Это мое первое интервью. И в газетах про меня не писали до этой недели. И не написали бы, если бы не американский еврейский комитет.
— Как они о тебе узнали?
— Им написал один из тех детей, которых я вытащил из лагеря. — Кристофер умолк и посмотрел на Ребекку, жадно поедая ее взглядом. — Я так рад, что ты выжила. — Приехал лифт. — Так рад, что ты здесь: я думал, ты мертва. Поверить не могу.
Лифтер спросил, на какой этаж они едут.
— В холл, пожалуйста, — попросил Кристофер. — Парк всего в нескольких кварталах. Можем пойти туда.
— Хорошо, — угрюмо ответила она.
— В чем дело?
Она покачала головой.
— Все эти годы, я тебя ненавидела, с самой войны. А теперь узнала, что ты сделал, и причина, почему я пряталась от тебя столько лет, оказалась ложью.
— Откуда тебе было знать? Ты могла только верить чужим словам и тому, что видела сама. Как ты узнала, что я служил в СС?
Лифтер поднял бровь и искоса посмотрел на него.
— Я нашла отца в лагере для освобожденных, когда вышла из Бухенвальда. Он рассказал о тебе. Что ты работал в Освенциме.
— Разумеется, — Кристофер позволил себе ухмыльнуться. — Я должен был догадаться. Где твой отец теперь?
— Насколько я знаю, живет в Суррее, но я не видела его с 1951 года. После войны он пытался найти мою мать, но она погибла при бомбардировке Лондона.
— Мне очень жаль. — Он протянул к ней руку.
Ребекка улыбнулась, но руки не взяла.
— Спасибо, ты очень добр. Он нашел другую женщину, когда узнал, что… ее больше нет.
— Я ему никогда не нравился, да? И в конце концов он добился, чего хотел.
— До сих пор помню момент, когда он рассказал о тебе. Я не могла поверить и сначала не верила. Плакала несколько дней. Я была слаба. Весила тридцать пять килограммов. После того, как узнала, я думала, что умру. — Она помолчала. — Об этом нелегко говорить, даже с тобой, особенно с тобой.