— Я не умерла, Кристофер.
— Я вижу, но мы пока не выяснили, призрак ты или нет.
До возобновления интервью оставалось меньше десяти минут. Он бросил сигарету.
— Я не должна была сегодня сюда приходить.
— О чем ты?
— В последнее время мне стало гораздо легче, мне казалось, произошел прорыв. Я стала гораздо счастливее, пока не прочитала про тебя. Все, чему я посвятила последние девять лет жизни, оказалось ошибкой. Я пережила лагеря, но оставила там большую часть себя. Когда я наконец поверила, что ты вступил в СС, моя невинность умерла окончательно. Воспоминания о тебе были единственным свидетельством, что в этом мире еще существует любовь и мне есть ради чего бороться за жизнь. — У нее потекли слезы. Они остановились посреди улицы. Кристофер положил руку ей на плечо и поцеловал в лоб. — Я пыталась жить во имя тех, кто погиб. Я жила только ради них. Но теперь я встретила тебя, узнала все это. Мне не следовало приходить. Надо было оставить все, как есть.
— Нет, Ребекка, ты не права. Узнать, что ты жива — величайшая радость, которую я только испытывал в жизни.
— Узнать, что я жива? Кристофер, я замужем.
— Знаю, но мне достаточно знать, что ты счастлива и здорова.
— Да? Того, что я живу в счастливом браке, будет достаточно, чтобы делать тебя счастливым до самой старости? Мысли о том, как девушка, ради которой ты стал эсэсовцем в Освенциме, живет-поживает со своим мужем в Тель-Авиве?
— Разумеется, нет, но я должен построить собственное счастье. Я больше не буду рассчитывать на тебя. Я мог бы приехать в Израиль, там теперь живут некоторые дети. Они постоянно пишут мне, приглашают…
— Да, просто идеально. Ты мог бы посмотреть, как мы с Ари разыгрываем идеальную семью. Если повезет, он может даже уделить тебе время на полноценную беседу.
— Он знает, кто я?
— Нет, если бы Ари узнал, что я встречалась с офицером СС… Даже не знаю. Хотя, может, ему было бы все равно. — Она повернулась, намереваясь идти дальше. — Нам пора возвращаться на интервью.
— Мне плевать.
— А мне нет. Ты вернешься. — Она поспешила в студию.
Кристофер стоял, переваривая ее слова, и на короткое мгновение допустил мысль, что можно отпустить ее и больше никогда не видеть. Я знаю, что она жива. Разве этого не достаточно? Он побежал за Ребеккой.
— Конечно, мне даже близко не пришлось переживать того, через что прошла ты, но после войны мне тоже пришлось строить новую жизнь. Раньше моей единственной целью было найти тебя и начать чудесную жизнь вместе с тобой после войны. Когда я узнал о твоей смерти, все вокруг тоже умерло. Когда я совершал какие-то поступки, то исходил из того, чего хотела бы ты.
— Я не виновата. Произошедшее после войны — не моя вина.
— Знаю. И никогда не обвинял тебя. Мне от тебя ничего не нужно. Как можно? Еще час назад я думал, что ты мертва. Я не уверен, что не проснусь в холодном поту, понимая, что это сон.
— Это не сон, поверь, все реально.
— Так расскажи про мужа. Когда вы поженились?
Разговор о муже помогал выстроить границы.
— Девятого апреля 1950 года. Но я совсем не хочу об этом говорить.
— Обсуждение мужа — не измена.
— Хорошо, что ты хочешь знать? Что он тоже прошел лагеря?
Ее манеры были так хорошо знакомы. Словно они опять очутились в квартире в Сент-Хелиере.
— Где вы познакомились?
— Мы вместе работали. Я познакомилась с ним в 1947 году.
— Что с тобой было после войны? Как ты оказалась в Израиле? — Слова вылетали быстро. Почему-то так было легче.
— У нас нет времени это обсуждать. Твое интервью начнется через пять минут.
— Мне все равно. Это важнее.
— Нет, ты не прав. Я не должна была сюда приходить. Бередить старые раны. — Они подошли к зданию студии. — Ты нормально жил без меня, а я — без тебя. Мы выжили.
— Ребекка, я узнал, что ты справилась, ты пережила концлагеря, и я уже счастлив. Все эти годы я считал себя неудачником, который не смог выполнить единственной жизненной задачи.
— Ты — неудачник? Сколько людей живы только благодаря тебе!
— Это не утоляло боли из-за твоей гибели. Не облегчало чувства вины.
— О, Кристофер… Нет.
— Если бы не я, тебя бы не депортировали. Ты уехала бы в безопасную Англию. Я — единственная причина, почему ты осталась на Джерси.
— Если бы в мире осталась всего одна вещь, в которой я уверена, — а видит Бог, сейчас вообще сложно быть в чем-то уверенным — это отсутствие сожалений, что я осталась с тобой на Джерси. Это было самое чудесное время в моей жизни. Ты дал мне все. Я никогда не была счастливее. А теперь тебе пора возвращаться наверх.