— Ну да, получается, этот козёл тебя вырубил.
Даня хмурится. Щека у него красная, немного припухла. Губа тоже треснула в уголке.
— Я… просто пришёл к тебе, — он сглатывает. — Хотел спросить, нормально ли ты себя чувствуешь. После вчерашнего. А тут он… Как он вообще оказался в общаге?
— Не знаю. Он везде, — мрачно отвечаю и встаю. — Я сейчас… чай сделаю. Нам обоим нужно прийти в себя.
На автомате включаю чайник, достаю свой последний чайный пакетик, который ещё и подмок недавно, но я его феном высушила. Сокрушённо вздыхаю о потерянных сушках и целой пачке чая, которые остались где-то возле стройки.
Подумать только, ещё утром я жалела, что остался всего один. Сейчас кажется, что это самое ценное, что у меня есть. Моё общажное богатство.
Когда чайник закипает, заливаю кружки и подаю одну Дане. Он берёт её обеими руками, как будто пытается согреться. Пальцы дрожат.
— Лик… — он хрипло выдыхает, подцепляет пакетик и опускает в мою кружку. — Ты чего вообще… Как ты с ним пересеклась-то? Он же… Он неадекватный. Что он вообще от тебя хотел-то?
— Ну… — я сглатываю, откашливаюсь, а потом выкладываю Дане всё по факту, как было.
— Ох ёпт, — качает он головой. — Вот это ты попала, Сотникова. Что делать будешь? Валить надо.
— Знаю, — отхлёбываю горячий чай и чувствую, как от жара кружится голова. — Но это не повод валить отсюда.
Он моргает.
— Ты не собираешься… документы забирать? Из универа?
— Нет. Из-за какого-то там мудака я не буду рушить свою жизнь. Он отстанет. Рано или поздно ему надоест понтами передо мной трясти и отвалит. Такие, как он, не умеют долго играть в одно и то же. Если я не буду лезть под руку — рано или поздно переключится.
Даня качает головой.
— Лика, он же ненормальный. Он может реально… Я не знаю…
— Послушай, — сажусь рядом с ним, кладу ладонь ему на плечо. — Я справлюсь. У меня выбора нет. Я не поеду обратно в деревню. Я слишком много прошла, чтобы сдаться. И если даже придётся терпеть… немного… Я справлюсь.
Он смотрит на меня, не понимая. И я его не виню. Даже сама себе сейчас кажусь полусумасшедшей. Но это — мой путь. Мой выбор. И я слишком хорошо знаю, что бывает, когда отступаешь.
Я не могу вернуться в деревню. Что меня там ждёт? А сестра? Как она одна с малышом? Я обещала себе, что буду им помогать, я и так копейки отправляю, этого даже на смесь не хватает, а молока у Леры нет.
— Ты… сильная, — шепчет он.
Я отвожу взгляд. Не потому что стыдно. Потому что страшно. Но и потому, что иначе никак.
— Просто научилась быть такой. Иначе бы меня уже давно не было, Дань.
Даня уходит, а я сажусь за подготовку к следующему семинару. Завтра пойду в универ, больничный отменяется. В нём, как оказалось, нет надобности, потому что моё отсутствие в университете — не повод для ублюдка портить мне жизнь.
Когда ложусь спать, уже после двух, долго не могу уснуть, ворочаюсь с боку на бок, мысли скачут. Неприятное предчувствие щекочет под ложечкой.
Вяземский не тронул меня сегодня сильно. Запугал — да, но я представляла себе худшее. Хотя, худшее ещё, возможно, впереди.
И если бы я только знала, что действительно меня ждёт…
________________
Девочки, продолжаю вас знакомить с книжками-участницами нашего горячего литмоба!
Я не пишу мжм, да и читать было как-то стрёмно, пока я не познакомилась с книгами Марии Зайцевой.
"Принадлежать им"
... Меня продали, словно вещь. Двум невероятно опасным, жестким мужчинам. И теперь я — их пленница. Их забава. Их игрушка.
Каждый день они играют со мной.
Мне надо продержаться до окончания этой игры. И остаться живой...
9
Погода сегодня жутко сырая и противная. Хорошо, что я накинула ветровку, а не только худи. Ещё бы шапка или, хотя бы, бейсболка не помешали бы, а то капюшон по дороге раз пять сорвало ветром.
Захожу в фойе университета и на ходу приглаживаю выбившиеся из “дракончика” пряди. Волосы от влаги надо лбом свернулись колечками.