— Нет-нет, пожалуйста, только не туда! — цепляюсь ногтями за его куртку.
— Я же предупреждал, убогая, — он убирает пистолет в карман. Господи, этот ублюдок с собой огнестрел таскает! Что ещё надо о нём знать?
— Я сяду в машину, сяду! Пожалуйста, только не в багажник!
Он на секунду замирает и отпускает меня, а я едва не падаю перед ним на колени, потому что ноги уже просто подкашиваются.
Вяземский окидывает меня хмурым взглядом и хмыкает.
— Тогда пошла, — кивает на дверь.
Я на деревянных ногах подхожу к передней дверце, но он снова хватает меня за шкирку, открывает заднюю дверь машины и буквально заталкивает меня внутрь. Я едва успеваю пригнуться, чтобы не стукнуться головой. Через несколько секунд он уже садится за руль, и замки на машине блокируются, заставив меня нервно вздрогнуть.
Автомобиль срывается с места, а я вся сжимаюсь от страха, обхватывая себя руками. Сердце заходится в панике.
— Куда ты везёшь меня? — голос предательски дрожит и я злюсь на себя за это.
Вяземский меня игнорирует. Просто молча ведёт машину, будто меня в салоне вообще нет.
— Слышишь? Какого хрена? Куда мы едем? Что тебе вообще нужно от меня?! — наверное, повышать на него голос не лучшая идея, но меня уже начинает нервно трясти.
— Заткнись.
Одно слово. Короткое, хлёсткое, сказанное ледяным тоном, и у меня руки дрожать начинают. Наверное, мне не стоит его злить, у него там вообще-то пистолет в кармане.
Страх мешает сосредоточиться, мысли расползаются, и я не могу даже наметить себе хоть какой-то план, как себя вести и что вообще делать.
— Не боишься, что я тебе сейчас тут на шею удавку накину? — ляпаю, ёрзая на сиденье.
— Попробуй, — усмехается, выезжая с дороги на широкую трассу перед мостом. — Если хочешь разбиться на такой скорости.
На такой скорости?
Вопрос вслух я не озвучиваю, потому что ответ получаю быстро — Вяземский резко вдавливает педаль в пол, и машина в доли секунды набирает бешеную скорость. Я же хватаюсь руками за сиденье и зажмуриваюсь.
Псих. Он просто конченый псих.
13
Мы едем молча. Я сижу, вжавшись в пассажирское сиденье, будто от этого хоть как-то могу стать незаметнее.
За окном уже не мелькают городские огни — вместо них темнота, редкие фонари и тени деревьев. Мы явно едем за город.
Желудок болезненно сжимается в тугой узел. Ладони становятся влажными.
Мне страшно.
Вяземский держит руль одной рукой, другую закинул на подлокотник, как ни в чём не бывало. Спокойный. Расслабленный.
Будто не похитил только что человека.
Я кусаю щеку изнутри до солёного привкуса крови. Бежать? Прыгнуть на ходу? На такой скорости это верная смерть.
Да и... если даже выживу — он точно поймает. Уже продемонстрировал, что от него бежать смысла не имеет.
И тогда будет хуже. Намного хуже.
Хотя, куда ж ещё-то?
Мы сворачиваем через шлагбаум в какой-то коттеджный посёлок. Камеры, охрана на въезде. И всё внутри меня окончательно съёживается в комок страха.
Машина плавно останавливается у одного из домов.
Шикарный коттедж из светлого камня. Высокие ворота, кованая изгородь, за уже распахнутыми воротами виднеется мощёный дворик с фонарями.
Я даже не сразу понимаю, что заглушён мотор. Что Вяземкий уже вышел.
Щёлкает замок. Я вжимаюсь в спинку кресла, затаив дыхание.
Вяземский обходит машину и открывает мою дверь. Смотрит сверху вниз даже как будто с раздражением. Будто я сама напросилась в его тачку, а не он меня в неё затолкал.
— Выходи, — говорит, кивая в сторону.
Я не шевелюсь. Будто срослась с сиденьем.
Тогда он без лишних слов хватает меня за рукав и легко, словно котёнка, вытаскивает наружу.
Я оступаюсь, но успеваю поймать равновесие, и он удерживает меня за то же самый рукав.
— Куда ты меня привёз? — голос срывается, как-будто и не мой вовсе — чужой, сиплый от страха.