— Зачем тебе это? — мой голос звучит тише, чем я хотела. — Зачем ты это делаешь со мною?
Слышу, как он тяжело поворачивается на кровати.
— Потому что мне скучно, — отвечает лениво, почти сонно.
Я стискиваю кулаки, стараясь не завыть от отчаяния.
— И это причина, чтобы обращаться с человеком как с животным? — шепчу. — С миски меня тоже есть заставишь?
Его короткий смех волной прокатывается по комнате, вызывая мурашки и меня на затылке.
— Мысль хорошая. Спасибо за идею, убогая. Посмотрим, — он делает паузу, а потом продолжает: — А вообще, ты должна понимать, что я мог бы затравить тебя собаками уже за то, что ты увидела и услышала лишнего тогда в баре. Это уже не говоря о том, что из-за тебя я едва не лишился глаза и не получил сотряс там под лестницей.
Я стискиваю зубы так, что начинает ныть челюсть. На секунду зависаю, решаясь сказать, озвучить свою просьбу.
— Я никому ничего не скажу. Правда. Обещаю. Просто отпусти меня, — голос срывается, потому что я понимаю, что моя просьба скорее всего натолкнётся на глухую стену. Но я должна хотя бы попытаться.
— Нет уж, — усмехается. — Ты теперь моя собственность. Моя личная собачонка.
Я молчу. Воздух горчит на вдохе.
Долбанный подонок — вот кто он.
— А теперь заткнись и спи, пока я не придумал, чем занять твой болтливый рот, — обрывает он хриплым голосом.
Я уже хочу отвернуться, забиться в самый угол, когда вдруг мой длинный язык всё же не может заткнуться.
— Ты сказал, я не в твоём вкусе.
Пауза. Глухая, давящая.
— Для минета подойдёшь. Потерплю.
У меня подступает к горлу спазм. Я сворачиваюсь калачиком, вжимаюсь лицом в покрывало.
И молчу. Теперь уж точно молчу. Потому что знаю: любое моё слово будет использовано против меня.
А слёзы внутри… я не дам им выйти.
Я не покажу слабость. Ни за что.
15
Просыпаюсь я от странного, неприятного ощущения. Словно кто-то смотрит. Смотрит долго, внимательно.
Тяжело выдыхаю, пытаясь не шевелиться. Может, показалось? Может, просто паранойя после вчерашнего ужаса?.. Но когда память вываливает всё случившееся, и что я совсем не в общаге, я резко распахиваю глаза.
И сердце сразу срывается с места.
Рядом, буквально в полуметре от моего лица, на полу сидит огромный зверь. Сидит и смотрит своими жёлтыми глазищами, не моргая.
Секунду мозг отказывается воспринимать реальность. Хочется думать, что это просто огромная кошка, может, какая-то редкая порода. Но нет. Это не мейн кун и даже не каракал.
Это рысь. Самая настоящая.
С длинными кисточками на острых ушах, с золотыми, внимательными глазами, мохнатыми щеками. Плотная, мощная, в тёмных пятнах.
И она смотрит на меня.
Я резко дёргаюсь, вжимаясь в стену так, будто могу сквозь неё провалиться.
Рысь же не шевелится. Только губы приподнимает, обнажая острые, как иглы, клыки. И тихо-тихо шипит, словно предупреждая.
Господи.
Меня накрывает настоящий липкий ужас. Тело замирает, холодный пот пробивает по спине.
Что мне делать? Двигаться? Лежать? Кричать?
Только не паниковать. Главное — не паниковать…
Ублюдок решил скормить меня огромной кошке?
— Рита! — громко окликает звонкий женский голос, когда дверь в комнату резко распахивается.
Я вздрагиваю так, что почти подпрыгиваю.
Рысь бросает взгляд на дверь, но с места не двигается. Только уши дёргаются.
На пороге стоит девушка. Высокая, красивая, эффектная до невозможности. Шикарные тёмные волосы до талии. Безупречный макияж. Дорогая одежда.
И недовольное выражение лица.
— Опять ты творишь херню! — с претензией шипит она, оглядывая комнату. В руках у неё изодранная в клочья сумочка. — Кирилл! Твоя придурочная кошка снова разодрала мою сумку! Третью уже! Это, между прочим, “Френди”!
Кошка... Господи, это у них "кошка". Отлично вообще.