Вижу, как её туфли скрываются за поворотом коридора, и, выдохнув, качаю головой.
— Держи, девочка, — слышу негромкое.
Обернувшись, вижу заговорщический взгляд поварихи и протянутый шоколадный батончик.
— Спасибо, — улыбаюсь, ощущая, как в груди расползается тело. Мне, признаться, почти никто и никогда даже таких подарков просто так не делал. Даня иногда мог принести что-то из вкусняшек, но у него самого в обрез обычно денег.
Я засовываю батончик в карман платья, забираю выданный мне инвентарь и иду наверх, обратно в комнату Вяземского, стараясь не только не заплутать в его огромном шикарном доме, но и, желательно, никого из мафиозной семьи не встретить. Особенно не хотелось бы столкнуться с его истеричной сестрицей.
Комната пуста. Вяземского нет. Только Рита — на кровати, развалилась и смотрит на меня, отслеживая каждое моё движение.
— Ну приступим, куда деваться, — пожимаю плечами, обращаясь к кошке.
Рысь не отвечает. Просто прикрывает глаза, уткнувшись в лапы.
Я подхожу к кровати, и она с недовольным видом спрыгивает на пол, а потом тащится к лежанке в другом углу — напротив того, в котором ночевала я.
Я застилаю постель — аккуратно, будто собираю из одеяла и простыней какой-то ритуальный алтарь. Ткань дорогая, шелковистая, с блеском. Интересно, ему не скользко спать на такой? Лично как по мне, так хлопчатобумажная приятнее.
Складываю одежду, оставленную Вяземским утром. Касаюсь её — и вздрагиваю. От футболки пахнет... им. Сильный, горький запах. Что-то мятное, резкое.
Меня прошибает дрожь. Возникает ощущение, что он рядом стоит.
— Успокойся, — шепчу себе. — Ублюдка тут нет.
Прохожусь тряпкой по прикроватной тумбе, подоконнику, напольному светодиодному светильнику. Протираю зеркальные двери шкафа, поправляю шторы, а потом заглядываю в открытый шкаф с книгами.
И вот тут я замираю.
Книги. Много. В основном — физика, химия, органика. Серьёзные, толстенные тома, половину названий даже не выговорить. Мелькает пара книг по токсикологии.
На другой полке — психология. «Человек в поисках смысла» Франкла, Юнг, книга про поведенческие расстройства. Ещё ниже несколько томов Достоевского. «Бесы», «Преступление и наказание», «Записки из подполья».
Я тянусь к последней — и слышу рык сзади.
— Твою ж... — рысь смотрит на меня, прищурившись, когда оборачиваюсь.
— Успокойся, я просто пыль протереть, — поднимаю ладони. — Не то чтобы я собралась читать дневники твоего хозяина. Хотя, может, и стоило бы — понять, насколько он шизанутый.
Рысь шумно выдыхает, словно фыркает, и снова кладёт голову на лапы.
Собрав пыль с полок, иду в ванную. Достаю флаконы с кошачьим шампунем, полотенца, резиновую перчатку.
— Кхм, — вскидываю брови, когда понимаю, что именно этим шампунем я и помылась вообще-то. Но что ж, сама виновата, что не прочитала на флаконе. Но кто ж мог подумать, что тут кроме шампуня Вяземского будет стоять и кошачий?
— Так, мадам Рита, пора на спа-процедуры, — хмыкаю.
И каким-то чудом, наверное, потому что ей лень сопротивляться, зверюга идёт за мной. В ванной я закрываю дверь, включаю воду. Рысь смотрит, как я тестирую температуру, а потом заходит в душевую кабинку.
Когда я поливаю ей лапы, замираю в ожидании, что меня просто разорвут. Но она только втягивает уши и морщится. Купаю я её почти как ребёнка — осторожно, медленно. И с кучей внутренних молитв.
Полотенце беру то, которое висит на крючке — большое, чёрное, с вышитой короной. Ничего себе, у нас тут прям всё серьёзно. Принц не иначе. Но, думаю, принц не расстроится, если я его полотенцем вытру задницу его кошке.
Конечно, не расстроится, он ведь не узнает…
Когда всё наконец закончено, и Рита, вылизавшись, запрыгивает обратно на свою лежанку, а я опускаюсь в кресло и достаю батончик, который дала мне повариха. Шоколадный, с карамелью. М-м-м.
Редко когда я могу себе позволить такие десерты. А точнее… почти никогда. Хорошо если на галетное печенье и пакет сгущёнки хватает.