Она кивает, набирает сто двенадцать и прижимает телефон к уху. Слушает гудки.
— Алло? Пожалуйста, пришлите наряд и скорую. Там людей избивают. Один… в крови. Они вооружены… Пожалуйста, быстрее… Адрес… я не знаю точный адрес, но это бар на…
Она смотрит на меня, вскинув брови.
— "Точка", — подсказываю. — Возле студгородка.
Я просто стою рядом, обнимаю себя руками, чтобы не рассыпаться. Смотрю на проезжающие машины, на чьи-то силуэты в окнах, на кафе напротив, где светло и спокойно, и думаю о том, что просто хочу сейчас оказаться в тишине и безопасности, у себя в кровати под одеялом. А лучше бы вообще оказалось, что это всё мне приснилось.
— Они сказали, уже едут, — говорит девчонка. — А ты… ты как? Я, кстати, Майя.
— Анжелика, — киваю, сглатывая вязкую слюну. Пить хочется неимоверно. — Можно Лика.
Майя кивает, опуская “очень приятно”. Потому что наше знакомство оказалось ничерта не приятным.
— Ты… наверное мне жизнь спасла, — она закусывает губы. — Спасибо тебе.
— Я себя спасала, — говорю честно.
Она бледно улыбается и ёжится, пытаясь кое-как стянуть на груди порванную кофту.
Хочется чего-то горячего, чтобы согреться, потому что на улице ноябрь, а мы обе без верхней одежды. Но идти в кофейню в таком виде так себе идея. Да и денег у нас нет.
Поэтому я предлагаю пойти ко мне в общежитие, которое тут совсем недалеко, где дам ей свою спортивную мастерку, чтобы она могла хотя бы нормально до дома добраться.
Нам везёт, что коммендантши нет на месте, куда-то отлучилась, поэтому мы с Майей прошмыгиваем мимо её комнаты и быстро поднимаемся на шестой этаж, на котором расположена моя комната.
— Ты одна живёшь? — спрашивает Майя, рассматривая мою комнату, пока я сдираю с себя форменный передник и открываю шкаф, чтобы выудить ей спортивную мастерку из своего и так довольно скудного гардероба.
— Нет, у меня есть соседка. Но она часто остаётся у парня, а третья кровать пока пустует, — киваю на кровать без матраса.
Майя опускается на стул, а я включаю электрический чайник. Нам обеим надо согреться.
— Им ничего не будет, да? — она неожиданно тянет носом и всхлипывает. — Заявление писать бесполезно?
— Думаю, не будет. К сожалению.
— Ты их видела раньше? Этих сволочей.
— Они учатся в нашем университете. Видела издали.
— Ты из Политеха?
— Да, — я кладу в чашки по пакетику. У меня их осталось всего лишь два, но я не решаюсь предложить Майе заварить один на двоих. — А ты?
— Тоже. Я перевелась сюда две недели назад из Воронежа. Мне ещё не дали общежитие, и я живу у маминой двоюродной тёти временно.
Я подвигаю Майе одну чашку, а сама опускаюсь на скрипучий старый стул рядом и беру вторую. Обхватываю её пальцами и выдыхаю с судорожным облегчением. Подушечки начинает моментально жечь, но я всё равно крепко сжимаю чашку.
Майя допивает чай и вызывает такси. Ещё раз благодарит меня за помощь, что не бросила её. Оставляет мне на листочке свой номер телефона и уходит.
Я запираю за ней дверь, хотя, признаться, замки на общажных дверях не особо впечатляют своей надёжностью, но я привыкла уже. А потом сбрасываю одежду, оставляю её прямо на полу, переодеваюсь в чистую футболку и забираюсь под одеяло.
Даже обжигающий чай не помог — зубы так и стучат. Тело скукоживается, дрожит. Я подтягиваю коленки к груди, сворачиваясь калачиком.
Сегодня я реально испугалась.
Я далеко не фиалка и многое уже видела. Драки и пьяные дебоши я наблюдала почти всё своё детство, лет с восьми — с тех пор, как птицефабрика в нашем посёлке закрылась и отец потерял работу, а потом буквально за год спился. И мать споил. Так что дерьма я к своим двадцати годам повидала немало.
Но то, что произошло сегодня… Я думала, что могу и не выбраться. Эти чёртовы ублюдки на всё способны.
Я натягиваю одеяло на голову, пытаясь скрыться от сквозняка из-под подоконника. Окна в общаге поменяли на металлопластиковые год назад, но устанавливали такие специалисты, что о проветривании можно не заботиться.