Если он не отпустит меня на учёбу, меня отчислят. И это огромная проблема. Нельзя этого допустить. Нужно ещё раз попытаться убедить Вяземского, что я готова хорошо работать, только бы он не запирал меня и позволил ездить в университет.
Я чётко понимаю, что мне придётся с ним договариваться. Другого выхода у меня нет.
Сбежать?
Не выйдет. Я это понимаю.
Да и если получится, он ведь найдёт меня и тогда точно за ногу на цепь посадит.
Когда-нибудь ему это надоест и он меня отпустит, но какой ущерб я понесу за это время — вопрос. А значит, его нужно минимизировать.
Через пять минут Вяземский возвращается из душа. Конечно же, голый.
Я снова отворачиваюсь, пытаюсь игнорировать возникшее в спине какое-то излишнее напряжение. Я никогда не видела голого парня, и, хоть меня смутить в целом непросто, вот такой метод работает. И Вяземский им вполне себе пользуется.
— Если что, я не стесняюсь, существо, — слышу смешок. Он будто мысли мои прочитал. — Можешь рассматривать открыто.
Не отвечаю. Пусть провоцирует, я скала, меня не пронять.
И только потом до меня доходит, что напротив нас зеркало. Отвернуться-то я отвернулась, но напротив огромное зеркало, где всё прекрасно видно. И хорошо, что когда я это понимаю, на Вяземском уже надеты хотя бы штаны.
А ещё он, абсолютно не парясь, набирает код на цифровой панели небольшого сейфа, что стоит у него в шкафу, достаёт оттуда пистолет и засовывает за ремень брюк.
У меня же мороз по коже от того, как спокойно и привычно он обращается с оружием. И желание перечить ему как-то сразу бледнеет.
Вяземский выдёргивает из шкафа футболку и натягивает её, прикрывает торчащий из-за пояса ствол, а потом направляется к двери.
— Хорошо, — вздрагиваю, когда на плечо мне опускается его влажное полотенце. — Но если будешь косячить — до свидания, универ. Послушно себя ведёшь — учишься. Будешь выёбываться — отчислят. Усекла?
Я киваю, не решаясь вымолвить ни слова. Потому что мои мысли сейчас сконцентрированы на пушке у него за поясом брюк.
Вяземский выходит, а я наконец хоть немного выдыхаю.
Ладно, что ж. Надо попытаться смотреть на это иначе: теперь у меня есть вкусная еда, шикарно оплачиваемая работа и возможность учиться. Из минусов — сон на полу в углу и придурок с пушкой, возомнивший себя моим хозяином.
Придётся как-то справляться. Мне не впервой.
______________
Девочки, сегодня скидки на два моих романа: "Училка и криминальный авторитет" и "Училка и чемпион". Немного юмора и эротика.
Книги можно найти у меня в профиле или по ссылкам ниже:
21
Вечером, пока я выгуливала во дворе рысь, в углу комнаты Вяземского появился матрас и даже подушка с одеялом.
Ух ты. Апгрейд.
То есть, всё равно спать мне велено на полу. Как собаке. Только теперь собаке выдали лежанку.
Щедро. Просто распирает от великодушия. Аж слеза наворачивается.
Но сил возмущаться уже нет. После дня, полного уборки, мытья окон, полировки мебели, натирания полов и сражения с кошкой на тему «моем лапы, и не кусаемся за запястье», я чувствую себя выжатой тряпкой. Просто падаю на этот матрас, укрываюсь одеялом, утыкаюсь в подушку и сразу проваливаюсь в полудрёму.
Где-то на границе сна и реальности чувствую, как рядом кто-то опускается. Вздрогнуть не успеваю. Просто приоткрываю глаза — рядом, почти вплотную, устраивается Рита.
— Какая честь, — бормочу сонно, но внезапно не ощущаю напряжения внутри. Только тяну руку и зарываю пальцы в густую, тёплую шерсть.
Рита издаёт глухое «мррф», как будто предупреждает: «без глупостей».
И всё.
Темнота забирает меня мгновенно. Я даже не слышу, когда приходит Вяземский. Если, конечно, он вообще приходит ночевать в свою комнату.
Просыпаюсь до рассвета. Часы на смартфоне показывают без пятнадцати шесть. Комната ещё в полумраке, на улице только-только сереет, но я знаю, что если не поднимусь сейчас, в университет не попаду вообще. Да и в принципе, вставать на рассвете мне не привыкать. Раньше перед школой надо было и кур покормить, и у пса в вольере убрать, а летом на полив в четыре утра мать поднимала. Сама, правда, шла досыпать, ещё толком не проспавшись от вечерней попойки, а нас с Лерой выгоняла.