К моему удивлению обнаруживаю, что в комнате я по-прежнему одна.
Хотя нет, не по-прежнему. Кровать Вяземского расстелена, значит, в комнате он всё же ночевал, просто ушёл.
Прислушиваюсь к звукам из ванной — тихо. Полосы света из-под двери не видать. Значит, в ванной его тоже нет.
Про университет мы вчера всё решили, так что лишний раз пересекаться и не нужно мне с ним. А нужно поторопиться — убраться в его комнате, выгулять кошку и добраться до университета. А первая пара, между прочим, в девять часов начинается. И знать бы ещё, где именно я нахожусь и как отсюда добираться до университета. По моим прикидкам, ехали мы минут сорок. И, судя по всему, дом Вяземских за городом, а значит, мне нужно найти автобусную остановку где-то.
Убираюсь в комнате по-быстрому. Заправляю постель Вяземского, старательно игнорируя запах его парфюма от подушек, пока взбиваю и перекладываю их. Распахиваю форточки и треплю кошку по щеке, уговаривая подняться и пойти на выгул со мной. Она, конечно, высказывает недовольство, но потом начинает урчать, как трактор, щурится, вытягивая шею — намекает, что сначала не помешало бы её ублажить.
— Ну ты коза такая, — закатываю глаза, но хорошенько чешу рыси мохнатый подбородок ногтями. — Пойдём уже, мне нельзя опаздывать.
Мягко похлопываю её по заднице, и она всё же встаёт и плетётся к двери. Я накидываю свою толстовку и иду с кошкой на задний двор, где мне было показано её выгуливать. Рита, к счастью, справляется быстро, и уже в половину седьмого я успеваю вымыть ей лапы, потрепать загривок по настойчивому требованию и убежать в душ самой. Да-да, снова в тот же — хозяйский. Уже не краснею, не замираю. Просто захожу, включаю воду, моюсь. И даже не кошачьим шампунем. Уже по-военному чётко. Волосы в хвост, лицо в порядок. Но стойкой с держателем туалетной бумаги я ручку двери всё же подпираю. Так мне спокойнее.
На завтрак я не останусь, конечно. Жаль пропускать, но на пары успеть важнее, там что-то себе и куплю в университетской столовой.
Спускаюсь вниз. Решаю зайти на кухню хотя бы воды выпить. У плиты уже хозяйничает повариха. Венчики, тесто, сковороды. Пахнет сырниками и ванилью. Что-то парит в кастрюле, бульон наверное — пахнет куриным мясом.
— Ты чего так рано? — кивает на меня, не останавливая замес.
— Учёба, — отвечаю, подходя к шкафу, чтобы найти стакан. — В город как-то надо попасть.
— А завтрак?
— Да некогда, первая пара в девять.
— Ой, ну что же ты голодная, деточка, пойдёшь! Садись давай, сейчас быстренько накормим тебя, — властно показывает мне пальцем в сторону стола.
— А эта… — пытаюсь вспомнить, как зовут командиршу-управляющую, — которая тут главная среди персонала, не будет ругаться, что не по регламенту?
— Ой! — отмахивается повариха, которую, кстати, я вспоминаю, как зовут — Татьяна Павловна! — Галина Натановна и сама частенько в кухню без регламента, знаешь ли, заглядывает. Особенно вечером. И даже не совсем в холодильник.
Ну я так-то и не против поесть. Мне кажется, я вообще всегда не против поесть. Куска лишнего в моей жизни пока не было, так что…
Она кормит меня. Даёт горячий чай и тарелку каши с изюмом и орехами, пару сырников. Я ем молча, почти рыдая от кайфа. Не потому что вкусно (хотя, чёрт возьми, вкусно), а потому что кто-то проявил хоть каплю нормальности. И участия. Вот просто так, без выгоды и ответных требований.
— А остановка где? — спрашиваю, когда отставляю пустую кружку.
— Пешком далековато, и просто так тебя не выпустят. — Татьяна Павловна качает головой. — Надо, чтобы кто-то из хозяев разрешил. Без распоряжения никто ворота не откроет.
Внутри всё оседает.
Конечно. Как же иначе.
Благодарю её и выхожу из кухни. Значит, найти Вяземского всё же придётся. И было бы хорошо не натолкнуться в процессе на его пришибленную сестрицу.
Поднимаюсь снова наверх — Вяземского в комнате нет. Подумываю взять с собой Риту, чтобы не одной бродить по дому в поисках, но она, кажется, спит, а уговаривать её времени у меня нет.