Замираю в нерешительности. Я… я просто не знаю, что могу сейчас сделать, как ей помочь. А если он… если… Герман тот ещё уёбок.
Чёрт.
Но… почему Майя ждала его там? Она ведь совершенно точно ждала его.
Как и… как и я сейчас ждала Вяземского. Но это ведь другое! А Герман тогда в столовой так плотоядно смотрел на Майю. И ведь именно он тогда в баре едва не надругался над ней.
Кажется, если я хочу хоть как-то помочь Майе или выведать, что происходит с ней, то вариант у меня только один. Пусть и тошнотворный. Попытаться расспросить у Вяземского и как-то добиться, чтобы он приструнил своего вассала, как сделал тогда в баре.
Я открываю дверь. Сажусь. Машина трогается. А внутри всё дрожит и вибрирует от нервного напряжения.
— Сегодня семья уехала к морю, а у меня вечеринка, — говорит Вяземский, пока едем, выдёргивая меня из моих мыслей. — У тебя много работы по подготовке. Галина даст инструкции. Но вечером чтобы сидела как мышь в комнате и не высовывалась, поняла, убогая?
23
Когда мы возвращаемся в особняк, я вываливаюсь из машины будто солдат с поля боя. Устала, голова гудит от тревожных мыслей, особенно после этой сцены с Мией. Но виду не подаю. Это тут прям жизненно важно: держать лицо.
Кирилл не говорит ни слова. Просто кивает на вход, и я понимаю — всё, свободы больше нет.
Управляющая встречает меня уже у лестницы, как будто караулила.
— Пройдёшь на кухню. Посуду в малой столовой перебрать. Потом на подносы разложишь закуски, отнесёшь в зал. Уложишься за час.
Я молча киваю. Приказ есть приказ. Мне не хочется вникать. Хочется спрятаться где-нибудь, натянуть на голову одеяло и выдохнуть. Но не тут-то было.
В малой столовой мою высокие стеклянные стаканы, которые дрожат в моих пальцах, и боюсь даже представить, сколько они стоят. Уверена, их из моей обещанной зарплаты обязательно вычтут, если я разобью.
Закуски, бутерброды с ветчиной, тарталетки с икрой, морепродукты — роскошь даже не в праздники. Я не пробую ни крошки. Просто собираю, не думая.
Вечером весь персонал отпускают. Всех, кроме меня, конечно же. Я ведь не только персональная горничная Кирилла, мать его, Викторовича, я ещё и его персональная собачонка.
Я стою у лестницы, когда управляющая кивает на второй этаж.
— Ты остаёшься. — Угу, а то я не в курсе. — Поднимись в комнату. Не выходи. Это приказ Кирилла Викторовича.
Собираюсь ответить, но она уже уходит. Окей.
Поднимаюсь и выдыхаю с облегчением, обнаруживая, что Вяземского в комнате нет. Рита же сидит на широком подоконнике и фыркает, едва завидев меня. И не понять, это приветствие или что-то типа раздражённого “опять ты, Боже мой”.
Рысь смотрит на улицу настороженно. Вытягивается, уши домиком делает. Я тоже выглядываю. На подъездной дорожке выстраиваются машины. Дорогие тачки гостей Вяземского.
Из какой-то басит музыка, а у подъезжающей из люка на крыше вообще две девушки выглядывают. Ну точнее они просто сидят на крыше, а ноги в люк спустили.
Кажется, сегодня в этом доме будет полный хаос. Наверное, как в фильмах про богатую молодёжь. Сама-то я на вечеринках и не бывала. Ну если не считать те пару раз, когда Лера меня зачем-то с собой тащила в свою компанию на вонючую прокуренную дачу, где парни пили самогон, а девушки дешёвое вино из пакета. И ещё на выпускной свой, но там вообще ужас был. В нашей сельской школе было десять выпускников, гуляли выпускной мы на речке, и ближе к двум ночи это всё превратилось в бесконечные звуки блевания и дебильное хихиканье.
Мне некогда тусоваться было. Надо было готовиться к поступлению. Я пахала ещё класса с восьмого, когда осознала, что могу вырваться из этой клоаки, но надо постараться.
Но, признаться, и вечеринка Вяземского меня не сильно интересует. Моя задача всё та же — учёба. Поэтому я чешу за ухом Риту, а потом достаю свои конспекты и усаживаюсь за стол Вяземского готовиться к завтрашним парам. Занятия завтра у меня с одиннадцати, но с утра мне будет некогда заниматься, так что нужно всё успеть сделать сейчас.
Концентрироваться трудно. Я устала, и сцена с Майей никак не выходит из головы. На мои звонки она не отвечает, сообщения остаются непрочитанными. Уже бы в пору начать паниковать, но дело в том, что я не знаю ни адреса Майи, ни номера её бабушки. Остаётся только ждать.