Я решаю, что если завтра она не выйдет на связь и не появится в университете, то пойду в полицию. Меня скорее всего засмеют и выгонят, но я обязана попробовать. Хоть что-то сделать.
Снизу начинает доноситься музыка, какие-то крики, взрывы хохота. Я стараюсь не обращать внимания, пытаюсь вникать в конспект. Но часа через полтора чувствую, что жутко устала и меня начинает клонить в сон. Но мне ещё нужно подготовиться к устному ответу по маркетингу, и я решаю принять душ, чтобы прогнать сонливость.
Душ принимаю быстро. Из формы переодеваюсь в свой спортивный костюм и возвращаюсь в комнату, но обнаруживаю, что кошки в спальне нет.
— Рита? — зову, пытаясь не паниковать. — Рита, мать твою…
Внутри поднимается холод. Если с ней что-то случится — мне не жить. Вяземский ведь чётко сказал мне следить за ней постоянно и вечером не выпускать. Или вдруг она кого-нибудь из его пьяных дружков сожрёт. Ну или как минимум покусает, есть-то, может, и побрезгует.
Я заглядываю во все уголки комнаты, всё ещё надеясь, что Рита где-то тут. Но нет, её нет в комнате. И дверь приоткрыта…
Эта зараза умеет открывать, нажав на ручку, а я забыла запереть на замок, балда.
Выбегаю из комнаты, босиком, волосы мокрые. Оббегаю коридор, заглядываю в другие помещения. Ноль.
Потом слышу музыку. Снизу.
Подкрадываюсь ближе. Из-за угла вижу зал, он подсвечен мягким светом. И да… Там вечеринка.
Парни, девушки, сигаретный дым, бутылки. Кто-то смеётся слишком громко. Кто-то почти не держится на ногах. Вяземского с первого взгляда не обнаруживаю, но мало ли, отошёл куда-то с кем-то…
Я прикусываю губу. Это не просто вечеринка. Это какое-то блядское сборище мажоров. То, куда лучше никогда не попадать.
Но меня это мало интересует, а отличие от того, куда запропастилась рысь.
Я уже хочу уйти, когда вижу Германа.
Он отходит в сторону, к боковому выходу. Один.
И тогда меня будто кто-то подкидывает изнутри. Я не думаю. Я просто иду. Нет — несусь.
— Где Майя?! — кричу, хватаю его за плечо, разворачиваю. — Что ты с ней сделал, ублюдок?!
Он дергается, чуть не роняя бокал. Поворачивается ко мне и прищуривается, пытаясь вызвать в своём нетрезвом тупом мозге соответствие.
— Ты кто вообще такая? — хмурится, но буквально через мгновение его рожа приобретает насмешливое гадкое выражение. — А-а-а, официанточка… Привет, малыш. Да ты не ссы, твоей подружке всё нравится. Куколка быстро учится, но оно и понятно — у неё охуенный учитель.
— Я спрашиваю, где она! — почти кричу. — Ты посадил её в машину и... — горло сжимается. — Где она?!
Герман уже хмурится. Руку мою сбрасывает резко, с нажимом.
— Ты охуела? Попустись.
— Сам попустись, утырок, — обеими руками толкаю его в плечо. Он хоть и двухметровый шкаф, а от моего тычка прилично пошатывается, но водянисто-голубые глаза тут же сатанеют.
— Спокойно, псина. Не твоё собачье дело.
— Урод! — вскидываюсь, замахиваясь кулаком. Но он быстрее — хватает за запястье и выкручивает.
— Ещё раз тронешь — и…
Сначала я слышу визжание какой-то девушки, а потом... сзади раздаётся утробное рычание и шипение.
Всё происходит словно в замедленной съёмке. Я вижу, как лицо Германа в секунду бледнеет, он отпускает меня и отшатывается, а рядом со мной пролетает мощное кошачье тело.
Рита прыгает придурку на плечи, а тот, не удержавшись на ногах, валится назад вместе с рысью.
Музыка тут же глохнет, а сзади раздаётся резкое:
— Рита, фу! - это Вяземский.
Рысь замирает, но её лапы всё ещё стоят на плечах поваленного Германа, она скалит зубы и протяжно то ли воет, то ли шипит. Смотрит сверху на мудака так, будто только и ждёт приказа порвать ему глотку.
— Я сказал фу! Назад!
Рита, издав странный звук пятится, отпуская свою жертву, прижимает уши и подходит ко мне.
Вяземский подходит ближе. Он не суетится и не спешит особо, а Герман тем временем, шатаясь, встаёт.