А потом наспех привести себя в порядок и к девяти успеть в университет. Уж не знаю, планирует ли Вяземский сегодня на пары, но мне точно надо.
В девять я залетаю в душ и наскоро моюсь, а потом несусь на остановку с недосушенными волосами, ощущая, как каменеют перегруженные мышцы. В автобус залетаю уже когда тот начинает отъезжать от остановки. Ноги не сгибаются, и я плюхаюсь на свободное сиденье, с трудом сдержав стон. Подвигаюсь к окну и заранее договариваюсь с совестью, что вряд ли смогу уступить место какому-нибудь божьему одуванчику, спешащему в собес. Хотя, все одуванчики, думаю, поехали в собесы и поликлиники ещё часов в шесть утра.
— Сотникова, за опоздание сдадите работу на пять минут раньше, — недовольно говорит преподавательница, когда я забегаю в аудиторию через пару минут после звонка.
— Вы же ещё даже не начали, — пытаюсь возразить, но меня смеряют таким взглядом, что желание спорить сразу отпадает. Ещё выставят с занятия, как потом отрабатывать? Это если бы кто-то другой из группы возмутился, Оля Акунина, например, или Наташа Баринова. А я… таких, как я, никто слушать не хочет.
Пробираюсь повыше, ощущая, как на каждой ступеньке ягодицы отдают напряжением. Спасибо тебе, тренер хренов, теперь я как инвалид, даже по ступенькам нормально подняться не могу.
Практическую я всё же успеваю сделать даже раньше, чем мне нужно сдавать её. Ещё и Дане помочь время находится, за что он благодарит меня на перемене протеиновым батончиком с банановой начинкой, который я в долгий ящик не откладываю, а съедаю сразу. Ещё бы, я ведь не успела и чаю выпить утром, не говоря уже про поесть.
Майю я так и не нахожу. Девочки из её группы говорят, что сегодня она не появлялась, старосте отписалась, что приболела. На звонки и сообщения она мне по-прежнему не отвечает.
Ох, что же с тобой сделал этот ублюдок, Майя? Жаль, что ему Рита вчера его шары не откусила.
До самого вечера я бегаю по делам. Сначала четыре пары, потом в общаге собрание, на которое мне очень надо попасть, потому что прошлые два я пропустила из-за смен в баре, и коменда грозилась меня поставить на выселение, потому что “очередь как в мавзолей в общежитие, будешь жить на квартире, если правила для тебя не писаны”.
Взяв сменное бельё и нужные на завтра конспекты, я едва успеваю на последний автобус, который идёт в сторону закрытого посёлка, в котором расположен дом Вяземских. Потом ещё пешком приходится пройтись минут тридцать, потому что водитель, увидев, что я остаюсь одна до конечной, решил, что он туда не едет по “техническим” причинам.
Когда я добредаю до дома Вяземского, мои ноги уже совсем отказываются идти. И я совершенно не удивлюсь, если мой неумолимый “тренер” завтра снова поднимет меня в пять утра на очередную дурацкую тренировку.
Старшие Вяземские, похоже, по прежнему не вернулись. На кухне пахнет вкусно, наверное, Татьяна Павловна, выполнила свою работу и уже уехала. Зато Галина Натановна тут как тут.
— Явилась, — она недовольно поджимает губы, когда я вползаю в гостиную. — Выгуляешь рысь и уберись в малом спортивном зале.
Одни начальники, мать их.
— Поняла, — киваю и тащусь наверх.
Но когда подхожу к комнате Вяземского, в которой мне благосклонно выделен угол, замираю, как вкопанная. И… не знаю, что мне делать, потому что из-за его двери доносятся… женские стоны.
Внутри всё странно напрягается, желудок сжимается в комок. Я отдёргиваю руку от дверной ручки, словно обожглась.
Он там… с девушкой? Или смотрит фильмы для взрослых?
Блин, и что мне делать?
Рита тоже там? Получает невосполнимую психологическую травму, бедолага.
Скривившись, я ухожу, сожалея, что эти мерзкие звуки теперь никак не стереть из памяти.
И нет, я не ханжа. Сама пока опыта не имею, как-то не до этого было, да и не с кем, это ж любовь нужна, а у меня голова другим занята сейчас, но понимаю, что люди этим занимаются. Но, блин, услышать, как кого-то там ублажает этот ублюдок или, может, как ублажают его, я точно не мечтала.
Но делать нечего, придётся ждать, пока они там закончат. Думать о том, что мне придётся его постельное бельё менять, я совсем не хочу. Поэтому иду в малый спортивный зал, где мне следует прибраться по распоряжению Галины Натановны.