Так как будто даже спокойнее. По крайней мере, в детстве мне всегда помогало успокоиться и немного расслабиться, когда я так делала.
Но сейчас… Пульс продолжает частить. В груди гнездится тревога. В памяти всплывает этот леденящий взгляд Вяземского и тонкая струйка крови, что стекла по его щеке.
Становится страшно, что он найдёт меня, хотя я и пытаюсь отмести эту мысль. Вряд ли он запомнил меня. Они же там пьяные были, и моё лицо он видел буквально секунд десять. Да и в университете я слишком незаметна и не примечательна, чтобы он хоть как-то обратил на меня внимание и сопоставил.
Я решаю, что буду осторожна и постараюсь держаться от этой шайки подальше. Но странное колючее чувство за грудиной не отпускает даже когда я проваливаюсь в тревожный сон.
3
С утра я встаю с ощущением, будто всю ночь по мне ездили на тракторе. Спина ноет, ноги ватные, голова тяжёлая, словно я совсем не спала. Я кое-как соскребаю себя с постели, сдёргиваю с верёвки полотенце и тащусь в душ.
К моему удивлению, очереди в душевые почти нет. Время ожидания занимает всего минут пять-семь.
Но не скажу, что душ, даже контрастный, взбодрил меня. Но он прояснил голову, и ко мне возвращается вчерашний страх. По телу пробегает стадо противных, колючих мурашек и возникает порыв не идти в университет, а лучше свалить отсюда подальше.
И подавить этот порыв выходит не сразу.
Однако я стискиваю зубы и собираюсь. Натягиваю джинсы, машинальными движениями заплетаю волосы в привычную косу-дракончик. Не для красоты, а чтобы не мешались. Потом натягиваю худи и выталкиваю себя за дверь. Мне нельзя пропускать учёбу, в университете всё очень серьёзно с посещением. За пропуски можно вылететь, на каждое бюджетное место очередь. А восстановление потом я не потяну, конечно же. Этот университет — мой шанс в жизни, которого я очень добивалась, корпя за учебниками, и не собираюсь его терять.
На входе в университет возле ворот замечаю знакомые фигуры. Стасик — с паралелльной группы, с механического. Тощий, длинный, весь в чёрном. Очки в чёрной оправе. У него, кажется, два выражения лица: нейтральное и словно немного удивлён.
С ним Даня, он мой одногруппник. Худой, высокий, сколько вижу его — почти постоянно в капюшоне.
Они оба — не из числа любимчиков девчонок. Не ходят в спортзал, не брызжут одеколоном.
Просто ребята, которые не делают тебе хуже. А это, на мой взгляд, уже признак хорошего человека.
— О, Сотникова, — Даня кивает мне. — Слышала новый трек “Wet rain”?
— Не до песен, — бурчу, останавливаясь рядом с парнями. Да и… не с кем больше. Эти двое — единственные, с кем я общаюсь из нашего универа. Ну ещё с одной девочкой из группы иногда. Но в основном мы можем с ней просто сесть вместе на паре или в столовой и в основном молчать.
— Да ты чё, он офигенный. Там на припеве такой гитарный риф, ты офигеешь.
Станислав поворачивается ко мне.
— Мы хотели вечером поиграть. Разучишь аккорды?
— Давайте в другой раз, — отрезаю. — На завтра по философии задали кучу всего учить.
— Кстати, — Даня щёлкает пальцами. — Я тебе отправлял песню, ты не прочла. И утром звонил — телефон вне зоны.
— Да вчера на работе забыла, — отмахиваюсь, а сама леденею внутри, вспоминая, при каких обстоятельствах это произошло.
Мы идём к ступеням корпуса, а я чувствую, как мой пульс с каждым шагом начинает частить.
Я быстро оглядываюсь.
Сначала даже выдыхаю, но потом дёргаюсь от взрыва хохота со стороны парковки рядом за забором.
Те самые ублюдки. Их ржач ни с чем не спутаешь — как скрежет ложкой по сковородке.
Я вижу рыжего, этого громилу, который упал через стул. С ним двое из тех, кто орал и стрелял. Один сидит на капоте чёрного лексуса, болтает ногой. Курят, ржут — всё как всегда.
Но Вяземского с ними нет.
Я резко набрасываю капюшон на глаза и сворачиваю к деревьям вдоль дорожки, ведущей к второму корпусу. Стас и Даня идут за мной, болтают о чём-то, даже не удивившись, что я резко свернула направление движения. Но я их уже не слышу. У меня в ушах звенит от напряжения.
Когда начинается первая пара и нас впускают в аудиторию, я немного выдыхаю, но всё равно сижу, как в тумане. Всё плывёт. Преподаватель что-то пишет на доске. Кто-то хихикает в заднем ряду. Девчонки на первом ряду перешёптываются.