Я отхожу от подъезда и смотрю на окна, которые, если я правильно поняла планировку дома, должны принадлежать той квартире, в которую я сейчас стучала.
Но окна тёмные. И занавеска нигде не вздрагивает. Похоже, и правда никого нет дома.
Я достаю телефон и захожу в карты, чтобы посмотреть, как через дворы быстрее можно дойти до остановки. Мне следует поторопиться, потому что в коттеджный посёлок, в котором находится дом Вяземских, последний автобус идёт уже скоро, а мне ещё нужно доехать до университета, чтобы пересесть на него.
Вечереет быстро. Особенно в старом районе, где много высоких старых деревьев. Я иду быстро, вцепившись в лямки своего нового рюкзака. Сегодня передавали похолодание, и так оно и есть. Ветер поднимается, забивается под воротник моей, слишком лёгкой для такой погоды, куртки. Опавшие листья липнут к кроссовкам.
Я останавливаюсь и сверяюсь с картой на экране своего смартфона. Показалось, что интернет завис, и я иду не туда. Но всё верно, просто мне надо поторопиться.
Хорошо, ждать автобус не приходится. Едва я подхожу к остановке, он подъезжает. Я усаживаюсь с краю, потому что надо внимательно смотреть, чтобы не пропустить остановку возле университета, где мне нужно пересесть на автобус, который идёт до посёлка.
Встаю на нужной и спешу через скверик на другую улицу, где нужная мне остановка. Через эту автобус этот не ходит. Можно пройти возле университета, там больше фонарей и люди ходят, но у меня времени впритык. Да и кого мне бояться? Тот, кто пугал больше всех, уже своего добился. Поэтому я засовываю руки в карманы курточки быстро иду через сквер.
Но как, оказывается, я ошибалась, когда думала, что бояться мне больше нечего.
По дорожке со стороны университета идёт компания девушек. Их четверо. Они громко смеются, курят парилки. Две из них, судя по стуку по плитке, на каблуках.
Ну девушки и девушки. Я иду своей дорогой. Как раз метров на десять впереди них. Больше бы напряглась, будь это парни. Но тут мой слух ловит знакомую фамилию.
Вяземский.
И тоже, казалось бы, что такого… Он хоть и уёбок, но весьма привлекательный для большинства девушек. Внешне этот засранец выиграл генетическую лотерею, но там стоит увидеть его мать, да и отца тоже. Плюс он опасный и богатый, для многих безмозглых бабочек это как мёд для мух.
Но я слышу ещё кое-что.
— И что? Он запал на тебя? Ещё встретиться предложил? — спрашивает одна из девушек.
— Нет, — фыркает другая, и я узнаю её голос. — Этот придурок держит у себя на коврике у двери какую-то шавку. И ещё рысь! Ты прикинь?
— В смысле рысь? — переспрашивает другая.
— Обычную! Которая на болотах живёт, или где они там живут.
— Прикольно, — ухмыляется третья. — Ещё и с собакой уживается.
— Шавка — это какая-то девка, — с раздражением поясняет Анна. — Вяземский сказал, это его уборщица, прикинь? Там такая стрёмная курица, что я прям даже уверена, что он сказал правду, и она просто моет полы у него.
Они начинают хохотать, как лошади, а у меня по позвоночнику прокатывается волна противных мурашек, а желудок подпрыгивает к горлу.
Шавка? Курица?
Да ты охренела, коза?
И вообще-то на матрасе, а не на коврике.
У меня кровь будто в газировку превращается от злости. Ярость перехватывает горло и клубится в груди горячим комом.
Наверное, это глупо, и мне бы стоило идти дальше, но я, хоть и бедная, но это не значит, что об меня ноги вытирать можно! Я привыкла всегда отстаивать себя. Потому что если раз заденут, а ты смолчишь, то всё. Крышка. Сделают из тебя грушу для битья надолго.
— Лучше спать на коврике у ног, чем быть подстилкой в кровати, — выплёвываю в лицо блондинистой суке и её оторопевшим подружкам, резко обернувшись.
Они замедляют шаг и переглядываются. Анна, сузив глаза, всматривается в моё лицо и кривит непропорционально раздутые губы.
— А вот и шавка, — усмехается, вздёрнув широкую графичную бровь. — Ты что, блохастая, совсем страх потеряла?
— Пошла ты, манда. Не забудь рассказать своим подружкам, как Вяземский утром велел тебе сбриться, словно эскортнице.
Вообще-то я не собиралась язвить. Не собиралась вообще ни в какое взаимодействие вступать с этой Анной. Утром она оскорбила меня, но я списала это на шок. Но не смогла слушать, как она поливает меня дерьмом сейчас.