Но реально больно мне становится, когда я пытаюсь пошевелиться. Плечо простреливает болью, рёбра словно разряд тока пропускают.
— Ох, — выдыхаю, пытаясь приподняться, и тут же моей шеи касается что-то влажное и раздаётся громкое урчание.
Рита.
— Привет, — выдавливаю хрипло и, скривившись, поднимаю руку и трогаю её мягкую шелковистую шерсть.
Рита встаёт на кровати, потягивается и снова укладывается, ещё ближе ко мне.
Так, стоп. На кровати… Я лежу на кровати, не на полу на матрасе. И я всё в той же комнате Вяземского. На его кровати.
Перевернувшись сначала на бок, а потом сев, я сползаю на пол. Осторожно касаюсь босыми стопами прохладного пола и встаю. Голова немного кружится, в теле слабость, но в целом я вполне ещё ничего.
Взгляд падает на мою одежду. На мне бельё и длинная чёрная футболка. Мужская.
Под ложечкой начинает неприятно сосать, когда до меня доходит, что меня переодели. В футболку Вяземского. И сделал это… он?
В животе завязывается странный тягучий узел. Щёки вспыхивают от возмущения и стыда.
Я вздрагиваю всем телом, когда слышу щелчок двери. Она распахивается, и Вяземский широким уверенным шагом входит в комнату, впившись в меня острым взглядом.
— Оклемалась, — скорее утверждает, чем спрашивает, швыряя спортивную куртку на кресло.
— Вроде того, — слежу за ним взглядом так внимательно, как будто он представляет опасность, хотя, получается, он меня и спас. — Но, похоже, работник из меня больше не получится, придётся уволить.
Вяземский подходит ближе, останавливаясь всего в метре от меня. Это кажется настолько ошеломляюще близко, что я начинаю контролировать своё дыхание, чтобы слишком глубоко не вдыхать его запах. Который… внезапно вызывает в памяти то, как я, стиснув зубы от боли, упиралась ему в плечо лбом, когда он нёс меня.
Его взгляд проходится по моим обнажённым ногам, а потом останавливается на лице. В глазах вспыхивает нечитаемое выражение, а челюсть заметно сжимается, когда он смотрит на моё лицо. Я неосознанно поднимаю здоровую руку и прикасаюсь к своей брови. Распухла. Как и губа. На щеке запёкшиеся следы от ногтей Анны. И на ногах тёмное-синие, почти чёрные разводы.
Да уж, избили меня эти суки прилично. И ни ногтей, ни волос своих наращённых не пожалели. И жестокости в них оказалось поболее, чем в деревенских девках.
— Скажи, какого хуя ты полезла в драку одна против четверых? — Кирилл складывает руки на груди и прищуривается, так и не отойдя ни на сантиметр. — А ведь я уверен, что ты полезла первая. Ты не умеешь считать, существо?
— Хватит называть меня существом, — шиплю, пытаясь отзеркалить его позу, но плечо тут же простреливает жгучей болью, вынудив поморщиться.
А вот Вяземский и бровью не ведёт. Смотрит на меня так же холодно и уничижительно.
А ещё в этот момент совершенно не к месту внутри легонько колет совесть. Напоминает, зануда, что вообще-то, наверное, Вяземского было бы неплохо поблагодарить.
Но вместо этого я, сцепив зубы, цежу:
— Ждёшь, что я скажу спасибо, да? Это вообще-то твои бабы меня отпинали. Так что ты мне теперь должен!
Такого искреннего изумления на его лице я ещё не видела ни разу. Его брови взлетают вверх, а уголок рта дёргается в отдалённом подобии усмешки.
— Вот как? — хмыкает он. — А я думал, что всему виной твой острый язык. Уж я точно не сомневаюсь, что ты его пустила в ход.
— Пользуюсь, как могу.
О, твою мать. Прозвучало как-то… двусмысленно, что ли.
Точнее, прозвучало нормально, а странный взгляд Вяземского заставил меня ощутить эту двусмысленность.
Да пошёл он!
И вообще, обязательно стоять так близко, лишая меня возможности свободно дышать? Он же своей громадной фигурой весь воздух высасывает в радиусе пары метров как минимум.
Но, надо признать, чего я от него сейчас не чувствую, так это тяжёлой, каменной угрозы. Нет, флёр опасности за ним тянется всегда, но сейчас она ощущается как-то… иначе.
Он отходит, давая мне возможность мне, наконец, дышать.
— Я дам тебе несколько выходных, чтобы ты восстановилась. Но ты останешься здесь, — говорит, отвернувшись к шкафу и стаскивая с себя футболку и обнажая мускулистую спину, на которой виднеются несколько витиеватых полос татуировок.