Красоткам, оказывается, не так-то и просто живётся. Смысл пословицы “красота требует жертв” доходит до меня в полной мере.
После того, как экзекуции заканчиваются, возвращается Амина, делает мне лёгкий макияж, а потом вытаскивает из шкафа платье.
— Я его ни разу так и не надела. Разонравилось, — пожимает она плечами, протягивая мне, а девушки тихо покидают её комнату. — Одевайся, там уже гости почти все съехались. Кирилл сказал, чтобы была готова через пятнадцать минут.
Сама Амина уже одета в тёмно-бордовое обтягивающее платье без бретелей, и выглядит она просто сногсшибательно. Действительно принцесса, чего уж тут. Она невероятно красива. Идеальна настолько, насколько стерва.
Я беру чехол с платьем, расстегиваю и достаю само платье.
Ну вау. Что ещё сказать.
Ткань такая приятная на ощупь и нежная, что аж кончики пальцев покалывает, когда прикасаюсь. Цвет глубокий чёрный, но если присмотреться, можно заметить лёгкий, едва различимый блеск.
Как оно может разонравиться вообще? Оно ведь… невероятное.
Что ни говори, сколько бы я не убеждала себя, что всякое тряпьё — это буржуйские траты, и что одежду нужно покупать практичную и без излишков, при виде этого платья я не могу сдержать внутренний девичий восторг.
— Надевай уже, — Амина складывает руки на груди. — Мне и самой интересно, произойдёт ли чудо.
— Ну ты и стерва, — шиплю, стягивая свою пижаму.
— В чём минусы? — фирменно закатывает глаза она.
— Да уж действительно.
Я натягиваю платье, ощущая, как по коже бежит мелкая волнительная дрожь, когда ткань прикасается. Надеваю красивые остроносые туфли на каблуке, которые мне тоже дала Амина, а сама она поправляет мне волосы на спине.
— Ну-у-у… — протягивает, резюмируя, — не особо позорно. Сойдёт.
Пошла ты, сука.
Я выгляжу… охренительно.
И зеркало тому свидетель.
Аж дух перехватывает от собственного отражения. Потому что я… словно не я. Будто это какая-то другая девушка — статная, красивая, с сияющей кожей, с идеальными волосами и лёгким макияжем, подчёркивающем глаза и губы. Это мои губы вообще такие… полные и на вид мягкие и нежные?
Платье село идеально. Спина открытая, тяжёлая ткань струится по бёдрам, открывая в разрезе одно до середины. Признаться… мне оно после моих спортивных штанов и широких футболок кажется довольно откровенным. Я чувствую смущение, когда представляю, что мне в нём нужно сейчас будет куда-то идти.
— Так, ну пошли уже, — Амина идёт к двери, а я иду за ней, но понимаю, что чувствую себя на каблуках не очень-то и устойчиво. Приходится напрячь бёдра и ягодицы, чтобы идти уверенно.
У двери Амина пшикает на меня несколько раз духами, и меня окутывает приятный свеже-цветочный, чуть сладковатый аромат, который кажется просто божественным, хотя я и закашливаюсь.
Мы выходим из комнаты, и Амина кивает идти за ней в сторону боковой лестницы. Я ступаю осторожно и внимательно, а когда подхожу к ступеням, вцепляюсь в перила, чтобы не полететь кубарем вниз.
— Кир уже заждался, — говорит Амина, и я поднимаю глаза от ступеней, на которые внимательно пялюсь под ноги, спускаясь, и ловлю на себе взгляд Вяземского.
Очень и очень странный взгляд Вяземского.
37
Кирилл
— Я даже не знаю, как правильно посчитать, сколько раз ты рискуешь, — смеётся Пётр. — Зная нашего отца, он открутит тебе голову. А то, что ты доверил Амине принарядить твою горничную, даже не знаю…
Они переглядываются с Максом и ржут.
— Мелкий всегда любил подраконить отца, — дёргает бровями Макс. — Наверное поэтому и любимчик.
Брат говорит это без злости или ревности. Их с Петром вполне устраивает то, что отец делает ставку на меня в нашем деле. Каждый из них выбрал то, чем хочет заниматься в рамках семьи.
— После того, как он решил притащить на смотрины горничную, он может перестать быть любимчиком.
— Притащить уборщицу на такую встречу — это, конечно, сильно, Кир, — не унимаются братья, снова начиная ржать. — Ты тролль высшего уровня.