— Виктор, — обращается он густым низким голосом к отцу Кирилла, — я слышал, Пётр снова вернулся к семейным делам. Это так?
Вяземский-старший отрывает сверлящий взгляд от Кирилла и переводит его на мужчину.
— Да, Игнат, — кивает. — Пётр снова в деле.
Этот Игнат ещё что-то спрашивает, и отец Кирилла переключается на него, а мы уходим в сторону и идём к стойке с шампанским. Я незаметно выдыхаю и вдруг замечаю, как блондинка с животом мне едва заметно подмигивает, и я тут же ощущаю к ней волну тепла. В этом абсолютно вражеском для меня месте дружелюбный, пусть и короткий, взгляд, помогает удержаться на плаву.
В компании брата Вяземского, мы идём в противоположную сторону зала к выстроенным у стены и застывшим, словно изваяния, официантам с подносами, на которых стоят бокалы с шампанским. Неужто нельзя было расставить алкоголь на столах, как закуски? Или это тоже демонстрация власти?
— Выпей, Анжелика, — Вяземский берёт два бокала и один протягивает мне.
— Я не пью, — поджимаю губы, ощущая, как ноги в узких туфлях на каблуках уже вот-вот отнимутся. Мои мизинцы на ступнях таких неудобств ещё никогда не испытывали.
— Я не спрашивал, пьёшь ты или нет, — уголок рта Вяземского дёргается, но это не похоже на подобие улыбки, скорее проявление раздражения. — Ты напряжена настолько, что едва ли не звенишь, как струна. Тебе надо расслабиться.
— Так себе способ, — хмыкаю. Хватило мне в жизни наблюдать, как с помощью пойла “расслаблялись” мои родители. Всё детство под откос. — Не боишься, что меня развезёт и начну тут откровенно высказывать твоим гостям, какие они все придурки? Вдруг кому-то ещё в рожу плюну?
— Тебя пристрелят быстрее, — отвечает Вяземский, и у меня по спине мороз пробегает от того, что я совершенно не понимаю, он говорит это серьёзно или это такой юмор специфический.
У него на лице ни один мускул не дёргается, только и так тёмные глаза наливаются тьмой, что случается каждый раз, когда что-то происходит не по его.
— Да ладно, Кир, — встряёт в нашу дуэль взглядами Максим, подходя ближе. — Ну не хочет девушка алкоголь, пусть не пьёт. — А потом он коротко, но ослепительно улыбнувшись, поворачивается ко мне и протягивает стакан с ярко-оранжевой жидкостью. — Апельсиновый сок.
— Спасибо, — киваю я и беру стакан, перехватив прохладное стекло чуть выше пальцев парня. Максим смотрит дружелюбно, и я улыбаюсь ему.
Я даже почти чувствую к брату Кирилла признательность, но напоминаю себе, кто он и из какой семьи. Максим не такой строгий, как Кирилл, выглядит более расслабленным и даже немного развязным, но в глубине взгляда, такого же тёмного, как у всех из их семьи, кроме самого старшего брата и матери, плещется странный огонёк, от которого где-то под желудком у меня появляется ощущение жжения. Иногда мне кажется, что именно в том месте у меня живёт интуиция и таким образом предупреждает об опасности.
Теперь Кирилл переводит взгляд на брата и градус воздуха вокруг заметно снижается. Мне даже кажется, что у меня изо рта вот-вот пар пойдёт.
— Тебя вроде бы Динара искала, — говорит Кирилл брату, сжав челюсти, а я не понимаю, что у него вызвало такое раздражение на брата. То, что Максим предложил мне сок? Что в этом плохого? Или я недостойна, чтобы со мной любезно общались? Ну мудак же какой.
— Динара так Динара, — отвечает Максим, растягивая слова, и при этом очень странно, с прищуром смотрит на брата. — Ладно. До встречи, Анжелика.
На последней фразе он поворачивается ко мне и коротко подмигивает. Я же, не зная, как вообще реагировать, киваю, а когда снова поворачиваюсь к Вяземскому, то напарываюсь на всё тот же слишком строгий, недовольный взгляд.
— Ты, оказывается, умеешь улыбаться, — поддевает, смерив меня взглядом с головы до ног, и я невольно переступаю с ноги на ногу, но не потому что ступни на каблуках затекли, а потому что этот острый взгляд Вяземский задерживает на моём обнажённом бедре, виднеющемся из разреза платья. — Неожиданная опция.
Какого чёрта он пялится туда? Так нагло и откровенно!
— Когда есть кому и за что — вполне, — подношу к губам стакан с апельсиновым соком. — Твой брат, похоже, куда адекватнее вас с сестричкой.