— Но… раз ты здесь, то, как я понимаю, голову он включил раньше, чем засунул свой…
— Да, — отвечаю спешно слегка севшим голосом и крепче обхватываю себя руками.
— Слушай… — Амина откладывает телефон и поворачивает голову ко мне, — он тебя не тронет. В этом плане. Не станет принуждать. Знаю, он тот ещё козёл время от времени, но… Кирилл очень принципиален. Он не принуждает девушек, хоть на первый взгляд его характер то ещё дерьмо. Он вообще не спит в принципе с кем попало. С детства жутко брезглив — пьёт только из своей чашки, не наденет дважды одну и ту же футболку, даже если она чистая, и носил он её десять минут, душ принимает только в своей комнате. То же касается и постели — девушек он выбирает очень тщательно и разную шваль в кровать не тащит.
О, вот оно что!
— Это ты так пытаешься сказать, что мне сказочно повезло, что его выбор пал на меня, и я должна была рассыпаться на молекулы от счастья, на ходу выпрыгивая из трусов? — поворачиваюсь к Амине и приподнимаюсь на подушке, усаживаясь повыше. Получилось грубовато, но я, наверное, не умею по-другому.
В ответ Амина внезапно… смеётся.
Прям так искренне хохочет, чего я никогда не слышала от этой стервозной красотки.
— Видимо, на это он и рассчитывал, а ты оставила его с носом. Представляю, как он охренел и насколько сейчас зол.
Не сдержавшись, я улыбаюсь Амине, хоть и получается эта улыбка довольно напряжённой и даже нервной. Кажется, меня уже даже перестаёт трясти, а волны неприятия от сестры Вяземского становятся как будто приглушённее и мягче.
Амина перестаёт смеяться, и в её красивых тёмных глазах снова появляется усталое, даже печальное выражение, которое она, кажется, пытается скрыть.
— Зачем вообще он придумал всю эту ересь с невестой? — решаюсь спросить. — Это что, протест какой-то отцу? Вроде бы уже не в пубертате.
— Вроде того, — пожимает плечами Амина. — Кир очень не любит, когда кто-то пытается принимать за него решения. Даже если это наш отец. Выбор — вещь весьма относительная в нашей семье, и Кириллу эту не всегда по нраву.
— А тебе?
Сама не знаю, почему задаю этот вопрос. Возможно, потому что всё же заметила, что у Амины, когда я постучалась в её комнату, глаза были немного красные. Словно она плакала.
— Мне? — она выдыхает резче, чем, думаю, хотела бы показать, и опускает взгляд на свои ногти. Я замечаю, что она медлит и сглатывает. — Право выбора переоценивают, Анжелика. Способность влиять на что-либо часто лишь иллюзия. И эта иллюзия не всегда достойна борьбы. Куда больше я ценю способность приспосабливаться. И делать этот так, чтобы чужой выбор соответствовал моим интересам.
Я на какое-то время замолкаю, уставившись в стену и пытаюсь переварить её слова. С одной стороны мне становится жаль Амину, ведь какой бы своевольной она не казалась, она тоже покоряется воле отца. И вся эта история с тем, что её незадолго до свадьбы бросил жених — я слышала, как об этом шептались горничные. С другой же стороны… Амина обладает острым умом, она хитра, изворотлива и умеет ждать. Ни это ли куда более опасное оружие?
Но в то же время Амина не так холодна, как может показаться на первый взгляд. Она любит свою семью, уважает отца, чтит семейные порядки.
— Знаешь, — я перевожу глаза на неё, — как-то Кирилл сказал, что ты лучше, чем хочешь казаться. Он был прав.
— Пф, — фыркает Амина, и я замечаю огненный отблеск в её глазах. Голос звучит приглушённо и уверенно. — Я не диснеевская принцесса, детка. Я — царевна мафии. И я знаю, к чему иду в этой жизни. А уж каким путём — по ходу разбираюсь.
Гордыни в Амине предостаточно, этого не отнять, но её уверенность в себе и целеустремлённость внезапно действуют на меня вдохновляюще. У меня ведь тоже есть цели, к которым я иду. И несмотря на всё происходящее, мне не стоит забывать о них.
— А теперь спи, Анжелика, — говорит она ровно. — Сегодня ты сломала моему брату шаблон, а значит, он возьмёт тебя на прицел. Кирилл — коллекционер. Странный выбор оружия, книги, рысь, ты — его маленькая личная коллекция. Со своими игрушками он делает, что хочет, а ты ломаешь схему. Так что тебе не помешает выспаться перед следующим раундом.