Я захлопываю за собой дверцу автомобиля и осматриваюсь. Новый дом, новый двор со всеми благами — от интересной формы лавочек до причудливых клумб и детских площадок, которые не сильно отличаются от парка аттракционов. Хотя чему я удивляюсь — Герман не выглядит шпаной из бедного района явно.
— Пошли, — отдаёт очередную команду Вяземский, кивая идти за ним, я засовываю озябшие от холодного осеннего ветра руки в карманы куртки и, втянув голову в воротник, топаю за ним к подъезду.
Мы поднимаемся на лифте на шестнадцатый этаж, и я, уже лишь представив вид из окна, вся сжимаюсь в комок. До ужаса боюсь высоты, а в квартирах на такой высоте никогда и не бывала. Я в принципе мало где в гостях была.
Мы проходим светлый просторный холл, отделанный белой под мрамор плиткой, одинаковой и на полу, и на стенах. Не так в моём понимании выглядит подъезд, конечно. Тут и жить можно — тепло, светло, диванчик, цветок в большом напольном горшке.
В подъезде четырёхэтажки, где жила моя бабушка, тоже стоял диван и цветы в горшках, но и то, и другое неблагополучный сосед бабулин с мусорки притащил, решив навести “уют”.
Кирилл коротко стучит в одну из дверей, и через пару минут ему открывает Герман. Он в одних спортивных серых штанах и с голым торсом, светлые волосы всклокочены, из квартиры позади слышна музыка, но негромко.
— Привет, заходите, — кивает он и чуть отступает, пропуская нас внутрь.
Я делаю шаг через порог, не отрывая от этого ублюдка взгляда. Чувствую, как в венах тут же начинает вскипать кислота. Сжимаю зубы до хруста, готовая вцепиться ногтями прямо в его рожу, пока они с Вяземским здороваются за руку, а сам Герман бросает на меня презрительный взгляд.
— Где Майя? — шиплю, не разжимая челюстей. Жар поднимается по позвоночнику от ярости, а под желудком начинает сосать от страха за подругу, от того, что этот уёбок мог с ней сделать и, судя по всему, сделал.
— В спальне, — лениво отвечает тот, кивнув в сторону коридора.
Ох ты ж…
Я дёргаюсь, намереваясь скорее увидеть Майю, но сдвинуться с места почти не получается — Вяземский удерживает меня за капюшон куртки, едва ли не приподнимая над полом.
— Ну ты хоть обувь сними, Валькирия, блять, — с усмешкой говорит он. — Да и куртку тоже — мы тут задержимся немного.
Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но он резко отпускает, и я едва не валюсь на пол. Срываю с себя куртку, скидываю кроссовки, и пока Герман и Вяземский вразвалочку уходят в сторону кухонной зоны, которую видно через гостиную из коридора, я торопливо иду туда, куда указал мне Герман, в поисках Майи.
И чем ближе я подхожу к двери спальни, тем большее напряжение ощущаю. Дыхание становится прерывистым, щёки горят, в животе образуется тянущая пустота. На языке разливается горечь, когда думаю о том, что же я ей скажу? Как смогу утешить после того, что этот подонок с ней сделал?
В конце коридора только одна дверь, и она прикрыта. Я замираю перед ней, а потом тихонько стучу.
— Майя… — зову негромко. — Ты здесь? Можно?
— Да, я здесь, — в ответ слышится тихий голос. — Входи, Лика.
48
Я приоткрываю дверь и, прикусив губу, заглядываю внутрь. Упираюсь взглядом в широкую кровать, аккуратно застеленную светло-бирюзовым покрывалом. У меня отнюдь не художественный вкус, но я на мгновенье отмечаю про себя, что оно странно контрастирует с общим убранством комнаты в серо-жёлтых тонах.
Свет в спальне приглушён, включена только лампа на прикроватной тумбочке и настольная за компьютерным столом. Экран компа тоже всключён, и именно за ним я и обнаруживаю Майю. Она в наушниках и что-то быстро печатает в текстовом документе.
— Майя, — зову её, сомневаясь, услышит ли она меня.
Но она слышит. Тут же сдёргивает наушники и быстро встаёт с кресла мне навстречу.
— Анжелика! — улыбается виновато и обнимает меня. — Прости, я не слышала, что вы уже пришли.
— Да ничего, — отвечаю растерянно, шаря по ней взглядом в поисках свидетельств измывательств подонка Германа.
На Майе светло-голубой спортивный костюм — широкие штаны и короткая свободная мастерка, волосы собраны в низкий простой хвост, косметики на лице нет. Ни синяков, ни потухшего взгляда, ни теней под глазами. Она выглядит… нормально. Даже хорошо.