— Ты… — я даже теряюсь, что сказать, потому сначала прочищаю горло, — ты как?
— Нормально, — кивает Майя, серьёзно глядя мне в глаза.
Нормально?
— Лик… — теперь уже Майя притормаживает. Кусает губы и вдруг смотрит виновато, — прости, ты волновалась обо мне, знаю. Мой телефон разбился, и я не смогла позвонить тебе. Но Герман сказал, ты в курсе, что и как, и не переживаешь.
— Герман сказал, что я в курсе? — вздёргиваю брови. Вот белобрысый пиздабол. — В курсе чего?
— Эм… — Майя хмурится. — То есть нет? Он не сказал, что я у него и со мной всё в порядке?
— Нет, — качаю головой, всё ещё не совсем понимая, как обстоят дела. Но, судя по всему, я… зря волновалась.
— Вот… — последнее слово Майя в отношении Германа всё же не произносит, но в воздухе оно повисает вполне читаемо.
— Так ты с ним? — задаю вопрос уже прямо, потому что топтание вокруг начинает меня раздражать.
— С Германом? — распахивает глаза Майя. — Нет!
— Но ведь ты живёшь у него.
А я живу у Вяземского. Да уж.
— Слушай, Лика… — Майя сначала опускает взгляд, а потом закусывает губы. Я вижу, что она чувствует себя смущённой, и уже хочу успокоить её, сказать, что меня стесняться не надо, я не сказать что монашеских устоев, но Майя сама берёт меня за руку и ведёт к кровати, тянет присесть рядом. — Только не осуждай меня, пожалуйста… Ситуация так сложилась. Я… в общем, общагу мне так всё ещё и не дали, а бабушка Люда, мамина двоюродная тётка, у которой я жила, сказала, что её внук теперь будет жить с ней, а мне пора. Денег мать с отцом на квартиру мне выделить не могут, нас у них пятеро, папа — водитель тепловоза, мать на ЖД-станции кассиром работает, откуда у них деньги квартиру мне в Москве снимать.
Да уж. Вроде бы и семья у Майи благополучная, не то что у меня, но ситуация не намного лучше в финансовом плане.
— Мне только что и оставалось — вернуться домой к родителям в Воронеж. А ты только представь… и мама-то как гордилась, что я в Москву перевестись смогла! А тут Герман… он сначала глупости всякие предлагал, а потом… — я вся напрягаюсь. Неужто этот козёл вынудил Майю спать с ним за деньги? Но Майя продолжает. — А потом он предложил мне заработать. У него там с учёбой проблема, а его отец сильно давит на него, и Герман пообещал мне хорошо заплатить, если я за две недели сделаю ему диплом. Он-то четверокурсник, конечно, а я пока только на втором, но специальность у нас одна, и я решила, что справлюсь. Тема у него юридическая, тут всё на поиске и обработке информации строится.
Майя переводит дух, потому что, кажется, она всё это выпалила на одном дыхании, а я пытаюсь уложить это в голове и сопоставить с тем голодным хищным взглядом, которым Герман смотрел на Майю тогда в баре, когда они устроили свой шабаш, и потом в университете.
— Мне не за что тебя осуждать, Майя, — сжимаю её похолодевшие от напряжения пальцы. — Я ведь и сама живу у Вяземского. — Говорю это и во рту горчить начинает. — Работаю на него. Горничной. Ухаживаю за его рысью.
— Рысью? — моргает удивлённо Майя. — В смысле… рысью? Именно рысью?
— Именно, — усмехаюсь. — Её зовут Рита и она очень славная. В отличие от своего прибитого хозяина.
Надо же как сложилось… Тогда в “Точке” мы от этих ублюдков едва ноги унесли, а теперь живём у них и работаем на них. Но если вспомнить, на чём в последние дни переклинило Вяземского…
Я поднимаю на Майю глаза и внимательно смотрю в её, пытаясь отыскать что-то, чего совсем найти не хочу.
— И он тебя не… не тронул? Не пытался? — у самой в животе холодно становится, когда спрашиваю, потому что поверить, что этот мудак, не совершал поползновений в её сторону, сложно. Нереально сложно.
— Ну… — морщится Майя, — не то чтобы не пытался. Подкатывал. Раз двести. Пошлости всякие может сказать, шуточку отпустить. Но руки не распускает. Ну почти. Но я закрываю комнату на ночь на ключ на всякий случай, хотя не уверена, что у него нет ещё одного. Тем не менее, ни разу такого не было, чтобы входил в мою спальню ночью.